...Или будет? (СИ) - Ульяна Муратова

право хлопнуть дверью перед вашим носом. Ты теперь исключительно состоятельная лея, проблем с жильём не будет в любом случае.

Я кивнула, отчаянно мандражируя перед встречей со свёкрами.

Глава 7. Расставание

Алексис

Засыпал с тяжелейшей головой. Допросы утомили аж до мушек в глазах, а от ощущения, что кто-то копался в мозгах и вовсе хотелось блевануть, пусть меня и допрашивал хорошо знакомый дознаватель. В такой ситуации даже не знаешь, что лучше — друг будет просматривать твои воспоминания или чужак.

С меня сняли официальные подозрения и приняли «клещей» в работу, но часы, проведённые в дознании, вымотали настолько, что хотелось сдохнуть. При этом сон никак не шёл. Новый допрос словно разбередил что-то внутри, но я никак не мог понять что. В итоге уснул с рассветом, а проснулся от яростного стука в дверь спустя всего пару часов. Судя по змеиному шипению, это была Ксендра. И она явно злилась. Почему-то меня это не просто не расстроило, а как-то даже развеселило. Я спокойно оделся, закончил утренний туалет, налил себе чашечку травяного чая под звуки истерики из коридора и только потом открыл дверь.

Она влетела в квартиру бешеным вихрем, на ходу выкрикивая оскорбления:

— Ты! Сволочь! Скользкий гайрон с гнилой чешуёй! Мерзкий слизняк, недостойный того, чтобы я раздавила его своей подошвой! Как ты посмел?

— Прекрасное утро, Ксендра. Пожалуй, блага тебе желать не буду, — невозмутимо ответил я и чуть коснулся её руки, незаметно заблокировав ток в магических каналах на пару кинтен.

В конце концов, я же целитель, будем считать это лечебной профилактикой дурного характера.

— Что на этот раз?

— А ты сам не знаешь?

— То, что я уволил твоего архитектора с проекта? Что аннулировал твою доверенность? Что отменил едва не вступившее в силу переоформление участка? — судя по её вытянутому лицу, о последнем она была не в курсе. — Или то, что я отменил вообще все переоформления, которые ты сделала в моё отсутствие?

— Из-за тебя меня с позором не пустили на аукцион… — задохнулась она, вытаращив глаза и гневно хватая воздух.

— Причём тут аукцион? — не понял я, о чём речь, — Кстати, я ещё узнал, что ты сняла с моих счетов около двадцати тысяч эргов. Надеюсь, тебе этого хватит надолго, потому что больше денег ты от меня не получишь никогда.

— Алекс, ты же это не всерьёз? — мгновенно усмирив свой гнев, жалобно поинтересовалась она.

Огромные карие глаза в обрамлении длинных ресниц смотрели обиженно и грустно, а высокая полная грудь взволнованно вздымалась. Но почему-то это не просто не трогало, а вызывало весёлое омерзение. Вот уж не знал, что и такое бывает.

— Всерьёз, дорогая моя. Боюсь, что это наш с тобой последний разговор, Ксендра. Мы и раньше с тобой ссорились, но ты перешла черту. Вернее, ты так далеко ушла от черты, что черта для тебя превратилась в точку. Я никогда ничего для тебя не жалел, тебе не стоило у меня воровать.

— Алекс, я ни в чём не виновата!

Её глаза моментально наполнились слезами, а я не удержался и поаплодировал великолепной актёрской игре.

— Ты никогда не думала о театральных подмостках? Думаю, что из тебя вышла бы прекрасная прима. И спонсоры там щедрые.

— Алекс, меня заставил сделать это брат! Сандар нуждается в деньгах, он говорил, что ничего страшного не произойдёт, мы бы всё вернули обратно, просто ему необходим был залог под финансирование. У него новая идея. Ты же знаешь, какой он!

Она смотрела с тоской, и пухлые губы подрагивали от расстройства.

— Ксендра, никогда этого не говорил раньше, потому что как бы мы ни ссорились, я верил, что примирение возможно. Но теперь между нами всё кончено. Не приходи, не присылай письма, не пытайся попадаться мне на глаза. Я устал от тебя.

— Но ты же не можешь сказать, что ты меня больше не любишь? — бросилась она мне на грудь, подняв умоляющие огромные влажные чёрные глаза. — Ты же не можешь разлюбить меня!

Ксендра, безусловно, была красива, но я действительно устал от этого надрыва, от этих качелей, на которых в одну минуту она обожает, а в следующую проклинает и плюётся огнём.

— К сожалению, это так. Я тебя больше не люблю, — слова дались с трудом, потому что были и ложью, и правдой одновременно. — Более того, ты мне противна. Если я увижу тебя ещё раз, то дам ход двум делам: о снятии двадцати тысяч и применении боевого заклинания высшего порядка в черте города. Мы поняли друг друга?

— Ты об этом ещё пожалеешь! — взметнула она волосами и исчезла в дверном проёме, громко хлопнув дверью на прощание.

А я вздохнул свободнее впервые с момента, когда Аня захлопнула дверь у меня перед лицом в той гостинице. Словно эти хлопающие двери заставляли что-то лопаться в груди. Я чувствовал, что жизнь меняется стремительно и круто, но не знал, хорошо это или плохо.

Расставание с Ксендрой отдавалось внутри сладкой болью.

Нужно сосредоточиться на другом. На жене. Купить ей какой-нибудь подарок. Что она любит? Сыновей. Нанять учителей и привести их в Эльогар. Самые срочные дела я уже сделал, могу позволить себе провести одну кинтену с семьёй. Единственное, что осталось — встретиться с королём по поводу покупки участка. Прошение я уже подал, теперь меня ждёт резолюция, и я почти не сомневался в том, что она будет положительной.

Направившись в агентство по найму персонала, я с досадой узнал, что кто-то из-под носа увёл чету Досенсов, именитых педагогов, что как раз недавно оказались свободны. Остальные предложенные варианты не впечатлили, поэтому я оставил заявки на подбор кандидатур и направился на фабрику, чтобы заняться текучкой.

День прошёл в рабочей атмосфере, но при мысли о Ксендре на губах появлялась грустная усмешка. Вспоминая всё, что она вытворяла за время наших отношений, я искренне удивлялся себе: как я вообще на такое согласился? Зачем терпел? И ведь будь между нами хотя бы секс, многое можно было бы понять, но такую возможность метка исключала. Максимум, что она дозволяла — смотреть, как Ксендра себя ласкает. Среди моего окружения не было ни единого человека, кроме Сандара, который ей бы благоволил, но это лишь сильнее подстёгивало интерес. Или я так странно себя наказывал?

Закончив с делами, я вернулся к себе и уснул раньше обычного.

Вот только сон облегчения не принёс.

Меня мучил странный тревожный кошмар. Я бродил то ли в дыму, то ли в сером тяжёлом тумане, и