Ф. Каст - Обет Ленобии

Путь пешком в монастырь был словно кошмарным зеркальным отражением поездки Ленобии в экипаже из замка в Эври. Тумана не было, но было темно, а запахи и звуки казались странно знакомыми — голоса на французском, прекрасные галереи с оградами, украшенными ажурной филигранью, хрустальные люстры, мерцающие сквозь развевающиеся портьеры смешивались со звуками английской речи, напомнившей ей о музыкальном акценте Мартина. К незнакомым запахам специй и илистой земли примешивался сладкий маслянистый аромат жарившихся пончиков.

С каждым шагом Ленобия чувствовала, что все больше и больше слабеет.

— Давай, Ленобия, не отставай! — Ленобия моргнула и сквозь пот, бегущий по ее лбу прямо в глаза, увидела, что Симонетта остановилась в хвосте группы, чтобы позвать ее.

— Как я так сильно от них отстала? — Ленобия попыталась идти быстрее. Попыталась догнать их, но прямо перед ней оказалось нечто маленькое и пушистое, обо что она споткнулась, почти упав на булыжную мостовую.

Кто-то сильным и уверенным движением взял ее под локоть, подняв, и Ленобия увидела синие, словно весеннее небо, глаза, и прекрасное лицо, показавшееся ей неземным, особенно потому что его украшал сложный узор татуировки, напоминавший перья.

— Прими мои извинения, дочь моя, — сказала женщина, виновато улыбнувшись. — Мой кот часто ходит туда, куда хочет. Об него многие спотыкались, даже люди сильнее и здоровее, чем ты.

— Я сильнее, чем кажусь, — услышала собственный хриплый голос Ленобия.

— Рада это слышать, — сказала женщина, и, отпустив локоть Ленобии, ушла. За ней следом шел большой полосатый серый кот, словно в раздражении помахивавший хвостом.

Проходя мимо группы девушек, она посмотрела на стоявшую впереди монахиню и почтительно склонила голову, сказав:

— Здравствуйте, мать-настоятельница.

— Здравствуйте, жрица, — вежливо ответила монахиня.

— Это существо — вампир! — воскликнул епископ, когда прекрасная женщина накинула капюшон своего черного бархатного плаща и растворилась в тени.

— Да, разумеется, — ответила настоятельница.

Даже несмотря на недомогание, Ленобия удивилась. Она, конечно же, слышала о вампирах, и знала, что их замок находился недалеко от Парижа, но никто из них не жил в деревне Овернье, впрочем, они никогда и не гостили в Шато де Наварра, как иногда делала самоуверенная и богатая знать. Ленобии сразу же захотелось подольше посмотреть на вампира. И тут в ее желания вторгся голос епископа.

— Вы позволяете им разгуливать среди вас?

Выражение лица настоятельницы осталось спокойным.

— Святой отец, множество самых разных людей приезжает в Новый Орлеан или бывает здесь проездом. Это ворота в огромный новый мир. Со временем вы привыкнете к нашему образу жизни. Что касается вампиров, я слышала, они собираются учредить здесь Дом Ночи.

— Конечно же, город ничего подобного не допустит, — сказал епископ.

— Хорошо известно, что там, где Дом Ночи, также присутствуют красота и цивилизация. Так что за это отцы города будут весьма признательны.

— Вы говорите так, словно одобряете это.

— Я одобряю образование. Сердце каждого Дома Ночи — школа.

— Откуда вы знаете так много о вампирах, мать-настоятельница? — спросила Симонетта. И, словно удивившись своему вопросу, добавила: — Я не хотела проявить неуважение, спрашивая про это.

— Это обычное любопытство, — с мягкой улыбкой ответила настоятельница. — Моя старшая сестра была Отмечена и Превратилась в вампира, когда я была еще маленькой. Она до сих пор навещает наших родителей в их доме недалеко от Парижа.

— Не богохульствуйте, — мрачно проворчал епископ.

— Некоторые считают так, некоторые иначе, — ответила мать-настоятельница, небрежно пожав плечами. Очередной приступ кашля у Ленобии отвлек внимание монахини от епископа. — Дитя, я не думаю, что ты достаточно хорошо себя чувствуешь, чтобы пройти оставшийся путь до монастыря.

— Простите, сестра. Мне станет лучше, если я минутку передохну. — Тут неожиданно ноги Ленобии стали словно вода, и она села прямо посреди улицы.

— Святой отец! Несите ее сюда, скорее, — велела монахиня.

Ленобия съежилась от прикосновения епископа, но он лишь улыбнулся, и одним сильным движением поднял ее на руки, словно ребенка. Затем он следом за монахиней прошел в длинное, узкое здание конюшни, пристроенное к двум домам, покрашенным в яркие цвета, соединенным замысловатой галереей, которая простиралась во всю длину их второго этажа.

— Сюда, святой отец. Она сможет спокойно отдохнуть на этих тюках сена.

Ленобия почувствовала колебания епископа, словно он не хотел ее отпускать, но настоятельница повторила:

— Сюда, святой отец. Вы можете положить ее сюда.

Она, наконец, освободилась из клетки его объятий, и отодвинулась еще дальше, потянув за собой свой плащ, чтобы не дотрагиваться до священника, все еще стоявшего слишком близко.

Ленобия сделала глубокий вдох, и, словно по волшебству, звуки и запахи лошадей наполнили и успокоили ее, оставив лишь небольшое жжение в груди.

— Дитя мое, — сказала настоятельница, склонившись над ней и снова убрав волосы с ее лба. — Я собираюсь пойти в монастырь. Я сразу же пришлю за тобой экипаж из нашей лечебницы. Не бойся, это не будет слишком долго, — она выпрямилась и обратилась к священнику: — Святой отец, не могли бы вы оказать мне милость остаться с этой девочкой?

— Нет! — воскликнула Ленобия в то же мгновение, как епископ ответил:

— Да, конечно.

Настоятельница снова дотронулась до лба Ленобии и успокоила ее:

— Дитя, я скоро вернусь. А пока за тобой присмотрит епископ.

— Нет, сестра. Пожалуйста. Мне уже намного лучше. Я могу ид… - протесты Ленобии утонули в новом приступе кашля.

Мать-настоятельница печально кивнула.

— Да, будет лучше, если я пришлю экипаж. Я скоро вернусь, — Она повернулась и опоспешила обратно на улицу, к ожидавшим ее девушкам, оставив Ленобию наедине с епископом.

Глава 8

— Тебе нет нужды выглядеть такой напуганной. Мне кажется, что возбуждает сопротивляющаяся девушка, а не слабая, — заглянув в конюшню, он разговаривал с ней, хотя и не заходил в проход, разделявший два ряда стойл. — Снова лошади. Они становятся твоей темой. Быть может, когда ты станешь моей любовницей, и если будешь очень хороша, я куплю одну для тебя, — Он отвернулся от темных внутренних помещения конюшни и приглушенных звуков, издаваемых сонными лошадьми, чтобы подойти к одному из двух факелов, горевших рядом со входом в постройку. Их пламя горело ровно, хотя от них и шел густой серый дым.