Шихан Анна - Долгий, долгий сон

В какой-то миг мне захотелось включить ее, чтобы тихие волны разноцветных стазисных снов унесли меня прочь от кошмаров, от ужаса пропущенных лет и от того, кто охотился за мной. Только страх быть похищенной во время стазиса удержал меня от нажатия кнопки активации. Поэтому я свернулась клубочком на гладких шелковых подушках и укрылась пыльным пальто, которое совсем недавно приняла за нападавшего.

Всепроникающий холод подземелья начал медленно просачиваться в мои кости. Я потерлась щекой о мягкую подушку и глубоко вдохнула нежный запах стазисных препаратов. Видимо, они потихоньку начали действовать на меня. Постепенно животный ужас отступил, и я стала впадать в полубессознательный ступор, напоминавший начальную стадию стазиса. Меня вывел из него звонок сотового, резко пропищавший в кромешной тьме. Голофон висел у меня на шее, я нащупала его и нажала кнопку приема.

Звонила Патти. Перед моими глазами появилась голограмма ее безупречно причесанной головки с брезгливо искривленными губами.

— Где ты прячешься? — грозно спросила Патти. — Ты знаешь, что натворила твоя негодная собака? Когда уходишь из дома, отводи ее на площадку для домашних животных, в противном случае я отправлю твою собаку туда, откуда ее прислали! Я не желаю терпеть подобного безобразия!

— Что случилось с Завьером?

— Он ненормальный! Он сожрал твою зеленую краску и разгромил всю студию! Единственное утешение, что это была не моя гостиная. Немедленно возвращайся и изволь привести все в порядок перед уходом в школу, иначе я не посмотрю на контракт и придумаю тебе какое-нибудь наказание!

— Я сейчас буду, — ответила я, нажимая на отбой. Сбросив пальто, я помчалась к лифту. Все страхи исчезли. Остаточные стазисные препараты притупили активность рецепторов, я больше ничего не чувствовала. Это оказалось как нельзя кстати, иначе, боюсь, я бы так и осталась в подвале, дрожа от страха и лепеча бессвязный бред. Я задумчиво побарабанила пальцами по двери лифта. Что Патти имела в виду, когда сказала: «Я не посмотрю на контракт!»

Когда я вернулась, Патти орала на Завьера, прятавшегося под моим столом. Студия была полностью разгромлена. К сожалению, Завьер явно приложил лапу к царящему кругом хаосу. По всему полу виднелись зеленые собачьи следы и безобразные кляксы, а тюбик краски, брошенный мною на полу, был теперь наполовину изжеван, отчего благородная светлая морда Завьера покрылась зелеными подтеками. Пролитая вода, смешанная с краской, расцветила паркет зыбкими изумрудными архипелагами. Картину довершали разноцветные пятна размякших от воды мелков, которые оставалось теперь только выбросить. Патти держалась в сторонке, стараясь не запачкать свои стильные туфли.

— Явилась! — воскликнула она, увидев меня. — Убери все это перед школой. А когда куда-нибудь уходишь, уводи из дома эту паршивую собаку. Как тебе могло прийти в голову оставить ее здесь?

— Да, Патти, — послушно ответила я. Потом открыла было рот, чтобы рассказать ей о событиях прошлой ночи, но Патти уже повернулась ко мне спиной, и я не смогла придумать, с чего начать разговор.

После того как Патти ушла, я попыталась выманить Завьера из-под стола. Сначала он ни за что не хотел вылезать. Потом, убедившись, что в комнате больше никого нет, мой афган поспешно вскочил и, поскуливая, выполз ко мне. Было очевидно, что у него что-то болит.

Я быстро вытащила сотовый и нажала кнопку информации.

— Меня зовут Халли, я ваш информационный оператор, — представилась красивая голографическая женщина, прежде чем поинтересоваться, чем она может мне сегодня помочь. Я попросила дать мне список местных ветеринарных клиник.

Одна из клиник, бодро перечисленных Халли, имела то же название, что и центр ухода, в который мне нужно было регулярно возить Завьера. Я попросила оператора соединить меня с этой клиникой, и через несколько минут передо мной возникло изображение ухоженной дамочки из регистратуры.

— Моя собака… она пострадала, — сказала я.

— Вы хотите записаться на прием? — спросила секретарша.

— Не знаю, — растерянно пробормотала я. — Понимаете, у меня очень мало времени до начала уроков. Я думала, что моя собака записана на регулярные визиты к вашим парикмахерам. Ее зовут Легконогий Бегун Пустыни.

— Ну, конечно! — расплылась в улыбке секретарша. — Легконогий Бегун — один из наших самых престижных клиентов. Если вас не затруднит завезти его к нам перед школой, мы с радостью возьмем на себя все остальное.

— Что значит — престижный клиент? — спросила я.

— Все посещения и процедуры, необходимые Легконогому Бегуну, заранее оплачены и одобрены. Вам нужно лишь привезти его к нам, а мы позвоним вам, как только проведем полное обследование и выясним, есть ли повод для беспокойства.

— Спасибо, — поблагодарила я и отсоединилась.

Было совершенно очевидно, что до начала занятий я никак не успею и убраться в студии, и завезти Завьера в клинику. Поэтому я ограничилась тем, что выудила из аквариума часы (которые, к счастью, не казнили током ни одну из моих рыбок) и заперла дверь в студию, чтобы Патти не видела царящего там разгрома. Быстро переодевшись в форму, я повела Завьера в лимо-ялик. Забравшись внутрь, я приказала ялику везти нас в клинику.

Ксавьер перепачкал зеленой краской все сиденья ялика и мою школьную форму, но мне было наплевать. Я крепко-крепко обнимала его за шею. Он стонал и поскуливал, но все равно нежно лизал меня в лицо. Когда мы добрались до клиники, Завьеру стало хуже и мне пришлось на руках донести его до стойки.

— Ох, бедняжка! — сказала секретарша. — Не сомневайтесь, вы оставляете Легконогого Бегуна в надежных руках. Мы позаботимся о нем.

— Я назвала его Завьером, — сообщила я.

— Прекрасно, я сделаю пометку в наших бумагах, — ответила секретарша и, с легкостью подхватив огромную собаку на руки, понесла ее куда-то за стойку. Здесь она передала моего Завьера мужчине в синей униформе. Я была искренне поражена. Девушка оказалась намного сильнее, чем можно было предположить по ее виду. Более того, непрактичность ее изящного жакета тоже оказалась обманчивой, я убедилась в этом, когда секретарша без труда стерла с него потеки зеленой краски обычным бумажным полотенцем.

— Мне очень нравится ваш пиджак, — сказала я, сообразив, что беззастенчиво разглядываю ее.

— Пластифицированный лен, — невозмутимо ответила секретарша. — В ветеринарной клинике приходится носить практичную одежду. Но вернемся к вашей собаке. Что с ней не так, помимо состояния шерсти, разумеется?

— Он сожрал тюбик масляной краски, — ответила я. — Думаю, краска была нетоксичная. Больше я ничего не знаю, но мне кажется, у него что-то болит.