Бессердечное небо - Каролайн Пекхам

— Я по-прежнему остаюсь твоим другом, дружище, — ответил он с львиной ухмылкой. — Должно быть, тебе здесь одиноко. Совсем один, без людей.

— Я в порядке, — пробормотал я, переводя взгляд на Дарси, когда Сет посадил ее на свои плечи, а через секунду Дариус поднял Тори. Мои зубы заскрипели, и я заставил себя не вмешиваться, наблюдая, как Дарси смеется, протягивая руки, чтобы обнять сестру с радостными слезами на глазах. Черт, эта девочка заслужила подобное. Они обе заслужили. В их жизни было слишком много дерьма, через которое им пришлось пройти с тех пор, как я доставил их в Солярию.

— Я был бы не в порядке, если бы был опозорен Властью, — грустно заметил Леон. — Я не могу придумать худшей участи. Я бы предпочел быть съеденным кислотными слизнями, или быть разорванным и проглоченным Медведем Перевертышем, или упасть с очень, очень, очень, очень, очень…

— Я понял, — пробурчал я.

— С очень высокого здания, — закончил он с сочувственной улыбкой. — Вот дерьмо, мне пора, чувак. Я положил клей — Глиммер в поптарты2 Данте. — Он скрылся в толпе, и я увидел, как огромная фигура Данте пробивается сквозь толпу, пытаясь докричаться до Леона, но его губы оказались склеены густым фиолетовым клеем, поэтому все, что у него выходило — яростное рычание.

Я следил за Дарси, пока мои глаза не запылали, и не вспомнил, что необходимо моргать, снова скользнув в темный угол зала. С облегчением я скрылся от отвратительных взглядов, обращенных в мою сторону, от спин, обращенных ко мне и наносящих мне оскорбление за оскорблением, поскольку со мной обращались как с живой чумой. Я пытался не обращать внимания, однако мне было не все равно. Правда, в этом я винил только себя. Я знал, какую участь уготовил себе, сидя на скамье подсудимых и объявляя себя чудовищем. И я отчетливо понимал, сколь ничтожным стану для Голубка.

Если она станет королевой, которой ей суждено быть, оно того стоит.

Ксавьер и Каталина пришли к завтраку, хотя она оставалась скрыта своей фальшивой личностью, и новая волна смеха и рыданий вырвалась наружу, когда они обнялись с Дариусом. На мгновение в комнате воцарился такой мир, что было трудно вспомнить, что мы находимся в самом начале кровавой войны.

Когда песни и танцы, наконец, закончились, я двинулся вдоль стены пещеры, быстро вышел через дверь и двинулся в темноту туннеля, не желая терпеть, что все относятся ко мне так, словно меня не существует, и вместо этого ожидая в темной пещере, пока кто-нибудь не появится со свежим кофе в руке. Я проскочу мимо них и украду его, затем найду местные магазинчики, выясню, есть ли у них ингредиенты, необходимые для эликсира Гильдии Зодиака. Тогда я решу, кто станет достойным кандидатом для вступления в Гильдию. В течение следующих шести недель мне снова придется варить эликсир с нуля, и некоторые вещи мне придется искать самому, однако мне есть на чем сосредоточиться, кроме чувств, вызванных тем, что теперь между мной и Дариусом больше нет уз, и, возможно, я ему больше не нужен.

В коридоре появился Габриэль, и я понял, что бессмысленно даже пытаться спрятаться от него, так как его глаза сразу же устремились на меня в полумраке.

— Так друзей не заводят, Орио, — поддразнил он, и я пожал плечами.

— Я не искал друзей, — спокойно произнес я.

— Уверен? — Он бросил на меня взгляд Провидца, в котором говорилось, что он знает лучше меня, но это не так. Если Дариуса больше не привлекает моя компания, то я сдамся и смирюсь с этим.

Но даже такая мысль вонзила кинжал в мое сердце.

А что насчет Голубка?

Мое нутро сжалось при мысли о ее присутствии в рядах Наследников, смеющаяся вместе с Джеральдиной и ее сестрой. Она выглядит так, словно наконец-то оказалась на своем месте, и, честно говоря, как сюда может вписаться неудачник, опозоренный Властью?

— Ты слишком суров к себе, — прорычал Габриэль, придвигаясь ко мне и бросая на меня решительный взгляд.

— Я ничего не говорил. — Сложив руки, я напустил на себя свое излюбленное выражение «да похуй», и он закудахтал в ответ, как курица-наседка.

— Твоя аура. Я могу читать тебя, как книгу, — сурово сказал он. — Но я вижу, что ты не в настроении обсуждать это, так почему бы тебе не пойти и не заняться тем, чем ты собирался?

Я нахмурился.

— Я что-то планировал?

Он вздохнул, похоже, видеть будущее каждого порой очень утомительно.

— Эликсир Гильдии Зодиака

— Точно, да. Я проверю магазины.

— Я уже собрал в магазинах все, что нам нужно. Сейчас тебе надо сходить за травой ротиум с Пустой горы.

— Но мне не нужно добавлять этот ингредиент в течение нескольких недель, — в замешательстве произнес я.

— Поверь мне, — заверил он, собираясь пройти мимо меня, но я поймал его за руку, окинув его пристальным взглядом.

— Как Дариус это сделал? — спросил я, недоумевая, как ему удалось это провернуть.

— Честно? Не знаю. Я не могу видеть решения звезд, поэтому не знаю, какой разговор он с ними вел, и он не был откровенен, когда вышел из комнаты, в которой заключил сделку. Единственное, чего он хотел, — это встретиться со всеми вами, поэтому мы отправились сюда. — Он нахмурился и отвел взгляд, и я почувствовал, что он чего-то недоговаривает.

— В чем дело? — потребовал я, крепче сжимая его.

Он улыбнулся и покачал головой.

— Ничего, Орио. Просто проклятие Провидца. Слишком много судеб, слишком много вопросов без ответов.

Я кивнул, отпуская его, хотя и не был полностью удовлетворен его ответом. Габриэль знает, когда не стоит сообщать мне о чем-то, чтобы я не изменил ход судьбы, поэтому мне остается верить, что любая темная судьба, беспокоящая его, может быть решена, если мы будем следовать его указаниям. И поскольку он побудил меня пойти и найти траву ротиум, я догадался, что отправляюсь на экскурсию.

Габриэль ушел в столовую, я набрал вампирскую скорость и рванул в баню, чтобы помыться, одеться и прикрепить к бедру меч Феникса, после чего пронесся по темным коридорам и вернулся к дверям в часах, через которые можно выйти на ферму. Я уже несколько раз охотился на Нимф на Пустой горе с Дариусом, но сегодня я не намерен рисковать.

Я прошёл через прихожую, вышел в ледяной ветер, и четверо охранников, стоящих там, уставились на меня с поднятыми бровями.

— Ты не можешь уйти без разрешения, — сказал один из них, в то время как остальные отвели от меня взгляд,