Истинная кровь (СИ) - Марина Светлая

любопытством наблюдал за хаотичным движением на дороге. Мчались повозки, бежали люди, а им подмигивали красно-зеленые огни.

Среди шума, творящегося вокруг него, он услышал, что Мари зовет его. Поднял голову и увидел Ее Величество.

- Я здесь! – крикнул он ей в ответ.

- Пожалуйста, поднимись обратно! – едва переведя дыхание, крикнула она. И искренно надеялась, что он не заметил того, как дрожит ее голос. От усталости, от стресса, от страха за него. Когда же она успела из уверенной (ну, более или менее уверенной) в себе женщины превратиться в забитую перепуганную средневековую недотепу?

Глаза же Мишеля от слов забитой перепуганной средневековой недотепы счастливо загорелись. Наконец-то она позвала его. Он быстро взбежал на четвертый этаж, оказался в квартире. И стоял рядом с женой, смотрел, не отрываясь, на ее прекрасное лицо и мечтал, как они вернутся домой.

- Мари! Как мне доказать тебе, что ты – единственная женщина в моей жизни?

- Никак, - уверенно отрезала она, чем моментально погасила его взгляд. – Мне не интересно. Спать будешь на диване. На улицу одному выходить тебе нельзя. Через сколько дней ты вернешься в Трезмон?

- Да хоть на полу, - буркнул Мишель, решив не отвечать на ее вопрос.

Она только поджала губы, развернулась и скрылась за единственной дверью в этой странной обители. Вернулась через несколько минут. В руках ее были брюки и рубашка.

- Алекс оставил, - заявила она с невозмутимым видом. – Переоденься. Главное, не утащи с собой в двенадцатый век. Мне, видимо, еще возвращать эти вещи.

- Я вызову этого Алекса на поединок, убью его, и тебе не придется ничего возвращать, - хмуро сказал Его Величество.

- Я гляжу, ты уже кого-то вызвал, - холодно ответила Ее Величество. – В зеркало хоть смотрел?

Мишель потрогал свой разбитый нос. В собственных заботах он уж и забыл разгневанного де Конфьяна и растерянную Катрин. Diabolus! Что же такое произошло в саду?!

- Мари! Маркиза ничего не значит для меня. Никогда не значила.

Ее губы сжались в тонкую нить. Потом дрогнули, разомкнулись, и она заговорила:

- Я ничего не хочу об этом слышать. Ты будешь здесь, пока не вернешься к себе, чтобы не угодить под колеса. Я как-нибудь это переживу. Сколько на этот раз у тебя времени? И что ты должен сделать, чтобы убраться?

- Зачем ты так? Почему ты хочешь забыть все, что было у нас хорошего? И как же наш ребенок?

Мишель осторожно взял ее за руку. Но она тут же ее отдернула, будто он оставил на ней ожог.

- Не трогай меня, - прошептала она. Знала, что, если скажет не шепотом, он услышит в ее голосе слезы. – Я не буду об этом думать. Облегчи, пожалуйста, мне жизнь – заткнись.

Мишель нахмурился, кивнул и отошел к окну. Чувство обреченности и бессилия охватывало его. А ведь еще вчера он был счастлив. И был уверен, что счастье его никогда не закончится. Рядом с ним была Мари – его прекрасная принцесса, ставшая для него целым миром. А теперь…

Теперь у него остается последнее средство. Санграль. Его сила, которая поможет королю вернуть Мари. Он любит ее, у них будет ребенок. Они семья. Семьей и останутся. Его Величество не представлял себе, как сможет в этом сумасшедшем мире своей жены добраться до Монсальважа и найти проклятый Санграль. Но если это его последняя надежда, он сделает это.

22 декабря 2015 года, Кюкюньян – 22 декабря 1186 года, Трезмонский замок 

- Бабенберг. Поль Бабенберг. Он может еще Паулюсом Бабенбергским представляться. Двадцать три года. Волосы русые, глаза серые, телосложение… - Лиз судорожно вздохнула – телосложение античного божества. Но вряд ли полицейский коммуны Кюкюньян оценит метафору, - телосложение спортивное.

- Так когда, говорите, он пропал? - спросил полицейский, записывая ее слова.

- Сегодня утром. В замке Керибюс. Я же вам объясняла.

Полицейский, чуть пошевелив усами, удивленно воззрился на напавшую на него девицу, требовавшую немедленно организовать поисковую группу.

- Мадемуазель де Савинье, может быть, потерпим хотя бы до конца дня? – в голосе полицейского звучала надежда, впрочем, не очень уверенно. На его памяти такое происходило впервые.

- Вы с ума сошли? – сердито спросила Лиз. – Он же совсем один! Мало ли, что с ним может случиться.

Конечно, Вивьен Лиз прекрасно понимала, что случилось