Неохотница на нечисть (СИ) - Юраш Кристина

— Ыыыы! — выл не вовремя подоспевший Олежик. Если его мама когда-то и хотела девочку, то сейчас палка почти осуществила ее мечту.

При мысли, что бабка одержима бесом, Варвара тихо сползала под стол.

— Бабушка, успокойтесь, — попыталась вмешаться Варвара. — Я — доктор. В вашем возрасте вам нельзя волноваться!

Бабка уже вошла в раж. Ей было плевать, что в ее возрасте волноваться нельзя. Поэтому волновались все присутствующие.

— В дурку? Да? — орала бабка, проклиная всех, на чем свет стоит.

— Запомни, если одержима, то проклятия сбываются, — заметил демон. — Пока что я не вижу, чтобы кто-то раздавил ногой свои яйца! И президент еще не сменился! И вот эти двое молодчиков не начали совокупляться на полу, сдирая друг с друга одежду в порыве дикой и необузданной страсти. 

— Бабушка, — ласково обратилась Варвара. — Сейчас давление померяем. У нас тут просто совмещённые отделение. Вы не переживайте! Дурка по соседству. А мы — терапия! Я — терапевт!

— Терапевт? — переспросила бабка.

Она успокоилась. Санитары покидали поле неравного боя. Они выносили морально убитых и раненных.

— Да, терапевт, — соврала Варвара. Она достала из ящика стола личный тонометр. И положила на стол.

— Ох, — выдохнула бабка, поставив сумку между кривых ног. «Пышь-пышь-пышь!», — работал тонометр. Варвара посмотрела на цифры. И позавидовала.

— На что жалуетесь? — спросила Варвара, поглядывая на бабку с подозрением.

— Дорохо все, — вздохнула бабка, которую смело можно запускать в космос. — Лекарство дорохие… Вы мне подешевле и побольше выпишите. Но штоб помогало!

— Конечно, — терпеливо заметила Варвара, делая пометки. — Все мы вам выпишем! 

Бабка была одета вполне прилично. По моде всех бабушек.

Где-то у бабушек был подпольный бутик. В нем продавались жуткие пальто, напоминающие походный плащ— палатку Чапаева. Платки в ассортименте. На все случаи жизни. Убийственные тележки с проходимостью Гелендвагена. Палки «Прощай, молодость», забивающие любую наглую молодость с двух ударов. Они добавляли «+ 10 к борзости, +15 к силе удара, +20 к авторитетности мнения». И галоши — говнодавы.

В целом бабка выглядела, как обычная бабка. И жаловалась так же.

— Забыла сказать, — послышался голос Аленушки в дверях.

Варвара вышла, глядя на бабку, которая продолжала жаловаться на все болезни мира: «Левое ухо совсем не слышит! Правое тоже едва-едва!».

 — Скорую вызвали прохожие. Бабка вела себя неадекватно. Она пыталась выбросить с моста кота. И орала что-то про говорящих котов. И конец света! — шепнула Аленушка.

— С моста его, ирода! С моста! — услышала бабка «не слышащим ухом».

— Поняла, — шепотом кивнула Варвара. И вернулась на место.

— Ой, а что у вас в сумке мяукает? — спросила Варвара, усаживаясь на место.

— Говорящий кот! — произнесла бабка. — Не умолкает! Все ходит и говорит! Машка родила его и сдохла! Отмучилась, сердечная! Я ей свечку за упокой поставила. Хорошая была кошка. И молебен заказала! За упокой души! Царствие ей небесное! 

Варвара покивала. Говорящие коты, говорящие собаки, говорящие стулья и пылесос — соблазнитель. Все это уже было в ее практике. Так что она расслабилась.

— Ну, будешь говорить? — спросила бабка, открывая сумку. Из сумки высунулась кошачья рожа с круглыми глазами.

— Не стесняйся, — подыгрывала Варвара, глядя на прижатые уши и офигевшие глаза. — Ну, что расскажешь?

Варвара катала ручку по столу, забыв про демона.

Кот посмотрел на мир, как партизан. И попытался выбраться из сумки. А потом сел лизать попу.

— Ну! — настаивала бабка. Она даже пнула сумку. — То рот не закрывается, а тут что сразу язык в жопу засунул!

Кот, который только что лизал пресловутое место, проверяя на месте ли причиндалы, и не ветеринар ли это, успокоился. Но на контакт не шел.

— Кот — аутист, — заметил демон. Варвара уже понимала, что рыжая морда с выпученными глазюками, вряд ли порвет шаблоны.

— Утоплю! — пригрозила бабка. — Спасу нет от него! Рот не закрывается! И без умолку! И перед соседями стыдно! От дьявола он! От дьявола! Я его в церковь носила! Знаете, как орал! Сразу видно, что дьявольское отродье! Вырывался, когда священник пытался из него всю нечисть изгнать!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

— Проще было таблетки от глистов купить, — заметил демон. Он усмехался. — Мне вот просто дико интересно знать, кто из наших настолько неамбициозен, что решил вселиться в кота? Кто у нас демон с пониженной самооценкой? Кто эта личность, чьи амбиции ограничиваются пожрать, поваляться и полизать яйца? 

Глава тринадцатая. В которой Варвара становится почетным кошководом

Кот пока молчал. Видимо, он уже смотрел боевики. И знал, что имеет право хранить молчание. Чем нагло пользовался. 

Варвара понимала, что перед ней яркий случай деменции. Старческого слабоумия. Очень коварная болезнь, которая настигает на старости лет.

И чаще всего превращается обычную бабу Валю в хитропопую Мисс Марпл. Которая подозревает своих родственников в одержимости дьяволом, убийстве президента Кеннеди и вселенском заговоре масонской ложи. С целью отжать квартиру и пригрести к рукам хлам, накопленный годами. Одни трехлитровые банки чего стоят! Это ж состояние!

Те, кто хоть раз жили с Мисс Марпл знает, что это такое. А те, кто не знает, пусть порадуется. Когда их настигнет сей недуг, им будет глубоко пофигу на мнение окружающих.

Иногда вместо Мисс Марпл просыпается Лягушка Путешественница. Которая любит уходить из дома в любом произвольном направлении. Может обнаружиться на другом конце Необъятной спокойно сидящей на лавочке в незнакомом парке. С видом Будды, постигшего смысл жизни.

Обычно, когда эта коварная болезнь распознается, помощь психиатра требуется не только бабушке. Но и всей семье.

— Вас как зовут? — спросила Варвара.

— Зоя Никитишна Белоглазова! — ответила бабка. И тут же подозрительно спросила. — И чой-ты там заполняешь?

— Документы. На лекарства! — не дрогнувшим голосом ответила Варвара. — От давленья, от бессонницы…

— Понятно! А то смотрю, молодая! Неопытная! — вздохнула бабка. И милостиво махнула рукой. — Заполняй! Учись! Небось, саму только-только врачом поставили! Эх, ничего молодежь не знает! Мне же кокторусин нужен! И пендальгон! Мне их доктор прописал. Только в аптеках их нет. Когда будут — не знают. Пока что пью …

 Бабушка стала перечислять лекарства, загибая пальцы.

— … этот мне соседка посоветовала. Ей врач сказал. Хорошее. Помогает. Этот, как его… забыла, дура старая! — поморщилась бабка. — Ну в аптеках продается. Без рецепта не дают. Но Павловна и себе и мне берет! Одна таблетка уже не помогает. Пью четыре!

Волосы Варвары шевелились, как у Медузы Горгоны. Она вслушивалась в название лекарств и понимала, что бабушка еще тот драгдиллер.

-… а этот вообще слабенький какой-то! Дорогой, зараза! Но у меня еще с тех времен, когда он пятнадцать копеек стоил, остался. Это в каком году было? Кажется, в восемьдесят… Запамятовала! — продолжала бабка.

— Родственники есть? — спросила Варвара. Она обязана уведомить родственников о местонахождении бабушки.

— Нет у меня никого! — скрипучим и противным голосом отозвалась бабка.

— Мне очень жаль, — вздохнула Варвара, заполняя документы.

— А что? Помру скоро? — спросила бабка.

— Нет, что вы, — вздохнула Варвара, дописывая лист.

Варвара очень уважала старость. Она сама чувствовала, что застряла на невидимой грани между «задором и страстью» и «запором и старостью». По крайней мере, раньше после бурной ночи она летала на крыльях любви. А сейчас только в туалет и к тонометру.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— Неужели никого? — с досадой спросила Варвара. Ей искренне было жаль бабушку.

— Одна я, совсем одна, — выдохнула бабушка. — Все меня покинули! Все меня бросили! А силы уже не те… Сын был! Всю душу в него вложила. Игорек то, Игорек се… Все самое вкусное Игоряше…Нет, хоть бы матери позвонил! Узнал, как здоровьице? С женой живет! Новой. Внучка родилась. А бабушке ее ни разу не показали! Через чужих людей узнаю!