Великолепная Лоуренс (СИ) - Рябченкова Марина

— Если у людей разные цели в жизни — это еще не значит, что их жизнь вместе станет чем-то невыносимым. Отношения между людьми строятся на других вещах.

— Например?

— Компромисс и уважение.

— Компромисс существует для поддержания здорового баланса в отношениях, но на нем ничего не строится. Брак — это сделка, супруги — партнеры, если курс жизни расходится в гонке не единых целей, о каком будущем может идти речь? Ты хочешь быть с ней, Коллинс, я понимаю тебя. Но выглядит твое желание нелепо. Твое стремление — все равно что на велосипеде пытаться угнаться за автомобилем. Безнадежно.

— Думаю, к большему мы сегодня не придем, — немного обдумав, заключил Клайд.

— Тогда закончим на этом.

Клайд Коллинс не слишком рассчитывал на согласие Джона Хэнтона отступить. Он знал, на что реально мог рассчитывать, и хотел бы верить, что добился этого.

Утром мне позвонил служащий Национального банка Илсити, мистер Смит, и назначил встречу. На такси я домчалась до вокзала западного Данфорда и села на стилпоезд.

Когда я пришла в банк, в кабинет к мистеру Смиту, тот удивил меня странной новостью. Встреча состоится не с ним. К моему глубочайшему неудовольствию, встреча предстоит с временным управляющим банка Илсити, Аланом Лонгером.

В миг, когда я услышала это имя… по ощущениям — будто дали под дых.

Лифт поднялся до крайнего этажа. Когда двери расступились, я сделала шаг вперед.

В светлом и широком кабинете за большим письменным столом Алан Лонгер. Бледный худой человек гордо расправил плечи в кресле, закинув ногу на ногу. Смотрит на меня с невежливым любопытством.

Терпеть не могу этого человека и не скрываю этого, но высказать открытую враждебность остерегаюсь:

— Рада встрече, мистер Лонгер, — тон моего голоса доказывает обратное.

— Взаимно, мисс Лоуренс, — без жизни в голосе ответил он. — Садитесь.

Я села по другую сторону стола Лонгера. Попыталась придать своей позе хотя бы видимость некоторой расслабленности, чем вызвала у мужчины короткую усмешку. Проследив за его взглядом, с досадой обнаружила, что мои пальцы плотно сжаты в кулак.

Разжала их очень медленно.

— Мне нужно быть вежливым и спросить, как у вас дела? — спросил меня Алан Лонгер.

— Нет.

— Тогда перейдем сразу к делу?

— Да.

— Вы покупаете завод в Стилдоне, могу ли я полюбопытствовать зачем?

— Не можете.

Мужчина не выглядит оскорбленным, кажется, ему даже понравилось.

— Вам не позволят заниматься добычей нефти, — прямо говорит он.

В груди возникло неприятное давящее чувство.

— Вы удивлены моей осведомленностью в ваших делах? — спросил он.

— Не слишком, — честно призналась я. — Почему мне не позволят заниматься добычей нефти? Есть закон, ограничивающий меня в такой возможности?

— Есть люди, которые ограничат вас в такой возможности.

Во мне полыхнул гнев. Уверена, его пламя сейчас сверкнуло в моих глазах.

— Чего вы от меня хотите? — прямо спрашиваю я.

Лонгер тихо рассмеялся.

— Чувствуется воспитание Хэнтона, — сказал он. Позволив мгновению затянуться, продолжил:

— Я хочу долю, мисс Лоуренс.

Пламя в моих глазах разгорелось сильнее, но я сдержанно уточняю:

— В каком размере?

— Тридцати процентов акций будет достаточно.

Нависла гнетущая тишина.

В мыслях я бросаю этому мерзавцу самое решительное «Нет!», а на деле тише, чем следовало, говорю:

— Я подумаю.

Лонгер не попытался скрыть своих чувств. Я вижу, как черные точки в его маленьких глазах стали еще темнее. Совершенно очевидно, этому человеку мой ответ совсем не понравился.

Под предлогом крепкой занятости я вежливо избежала затяжной беседы. Говорить с этим человеком так, чтобы голос не дрогнул, было самым трудным.

Прежде чем уйти из банка Илсити, я опять появилась в кабинете мистера Смита. Сделала это без стука в дверь. Седой и строгий человек мгновенно поднял на меня глаза.

— Что с документами на завод в Стилдоне? — потребовала я. Слышу холодные стальные нотки в собственном голосе.

— Нужно время, чтобы уладить некоторые формальности.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Я крепче сжала губы и подступила к мужчине на несколько шагов.

— Это не займет слишком много времени, — очень тихо добавил Смит. Мужчина медленно садится в кресло, не сводит с меня тревожный взгляд.

— Если до конца месяца я не получу решение, построю собственный завод, — предупреждение звучит как угроза, и я знаю, что оно дойдет до ушей Лонгера.

Я совсем не помню, как вошла в двери лифта. Я не помню, как спустилась по широким ступеням банка Илсити. Все мое сознание горит. Мысли заняты одним только Стилдоном и новым для меня положением дел.

Прохожие с удивлением таращатся на меня. По улице несусь с решительным каменным лицом и острым взглядом, едва не лечу по тротуару, оставляя за спиной глухой стук каблуков.

Требование Лонгера сбивает меня с толку. Нефти у меня еще нет, и одному только богу известно, будет ли? Невероятно! У меня даже компании нет, но, несмотря ни на что, уже сейчас этому человеку все равно что-то нужно от меня получить…

Вечером, когда село солнце, на улицах Данфорда зажглись желтые фонари. Загорелись вывески и рекламные щиты. Появились большие очереди в рестораны, клубы, кинотеатры.

В теплый вечер пятницы Клайд привел меня в ресторан. Никакой очереди нам ждать не пришлось — Коллинс позаботился об этом. В ресторане много красивых и интересных людей в дорогих костюмах и элегантных платьях. На сцене играет приятная оркестровая музыка.

Нас проводили за столик. Человек в черном смокинге зажег для нас настольную лампу, принял заказ и торопливо ушел. Лампа на столе во многом напоминает зеленый гриб с сильно изогнутыми полями шляпки.

— О чем думаешь? — спросил меня Клайд, обратив внимание на задумчивое выражение моего лица.

— О том, что впервые вижу тебя в белой рубашке, — улыбнулась я. А еще на шее мужчины завязана черная бабочка, а на рукавах сверкнули желтые запонки. Эти вещи я тоже вижу на нем впервые.

Музыка затихла. Благодарная публика аплодирует оркестру. Я тоже тихонько аплодирую мужчинам в блестящих оранжевых костюмах.

— Я еду в Илсити, — сказал мне Клайд. Мой взгляд метнулся. Я с тревогой смотрю в синеву его глаз.

— Надолго?

— Две недели.

Я заметно расслабилась. Улыбнулась.

— Хорошо, — легко сказала я. — А что будет в Илсити?

— Я выступлю с диссертацией.

На короткое мгновение я забыла, как дышать.

Странно смотрю на Коллинса, а он внимательно следит за выражением моего лица.

Мы оба знаем, о какой диссертации идет речь.

— Ты ведь не назовешь моего имени, Клайд? — осторожно спрашиваю его я, хотя и так знаю, каким будет его ответ.

— Конечно, нет.

— Хорошо, — моя улыбка получилась надломленной. В моих мыслях вдруг возникли слова: «объект», «пол», «возраст». Так обо мне будет говорить Коллинс. Хорошо, что мне не придется это услышать.

— Я могу не ехать в Илсити, — вдруг сказал он. Мой взгляд опять уткнулся в синеву его глаз. Я нахмурилась.

— Что ты такое говоришь?

— Если мое выступление в Илсити ранит твои чувства, я предпочитаю не ехать вовсе, — решительно заявил он.

Мои губы приоткрылись, но на язык не легли никакие слова.

Смотрю на мужчину так, будто только сейчас по-настоящему узнаю для себя этого человека. В груди возникло приятное тепло, а на губах растянулась благодарная улыбка, и в этот самый миг я понимаю — мои чувства к Клайду Коллинсу стали сильнее.

Моя улыбка больше не выглядит надломленной.

— Я хочу, чтобы ты поехал в Илсити, — уверенно говорю ему я.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Клайд смотрит с некоторым недоверием.

Мужчина взял меня за руку, его пальцы нежно сжали мне ладонь.

— Точно?

— Никаких сомнений.

К ночи приятный вечер закончился.

Клайд снимает квартиру на юге города. Мы вышли из машины такси, не разжимая пальцев наших рук, поднялись по узким и неровным ступенькам многоквартирного дома.