В ловушке у монстра (СИ) - Соболевская Наталья

— Ага, — не оборачиваясь на мужчину, отозвалась я, и след мой простыл.

Эйфория от победы в споре выветрилась, как только за мной захлопнулась дверь. Зато пришла леденящая душу тревога за будущее и гнетущая пустота. Вот так живёт себе человек потихонечку, о конце не задумывается, а потом бац - и он уже маячит на горизонте. Сколько всего собиралась сделать и не сделала – целая вереница. Постоянно и много мечтала и ведь практически ничего не воплотила в жизнь. Давно планировала безрассудный прыжок с парашютом, но всё время откладывала его на потом. Теперь, может, никогда не попробую на вкус, какого это - лететь в свободном падении. Ещё с юношества хотела научиться играть на гитаре. И что в итоге? Да ничего. То время для курсов неподходящее, то маникюр жалко, то ещё какая-нибудь отговорка. Правильно говорят люди — не откладывай на завтра то, что можно выполнить сегодня. Лично от себя добавлю – завтра просто-напросто может и не наступить.

— Маша, сильно досталось, да? Слышала, как вы там кричали. Хоть не уволил? — тревожно спросила секретарша Яматова. Видно, девушка искренне переживает. Счастливая. Ей невдомёк, что увольнение - это не самое страшное из возможных бед.

Всегда считала Анастасию хорошенькой, но то, что у девушки удивительный и крайне необычный васильковый цвет глаз – даже не замечала.

— Если бы… — ещё больше вводя секретаря моего личного дьявола в недоумение, неопределённо ответила я и огляделась.

Надо же, как меняется вокруг мир, когда есть вероятность, что ты доживаешь последние деньки на земле. У меня словно зрение во сто крат обострилось, подмечаю каждую мелочь. Над столом Насти висит картина – шторм и корабль терпит крушение. В приёмной я далеко не в первый раз нахожусь, но картину только сейчас разглядела. И буйство красок отметила, и как мастерски художник передал эмоциональную атмосферу трагедии.

Возвращаясь на рабочее место, проходила в коридоре мимо окна. Ещё вчера, глядя на зимний пейзаж и снег за стеклом, ругнулась бы на погоду. А сейчас родилась мысль о том, как было бы чудесно выйти на улицу, поднять голову ввысь, чтобы снежинки падали на лицо и таяли. Я так часто делала в детстве, только ещё язык высовывала. Совсем об этом забыла, а сейчас вспомнила.

Перед тем, как уйти с работы домой, переименовала некоторые папки в компьютере, пересортировала их и в шкафу убралась. Пусть сотруднику, которому достанется моё место, будет удобно находить нужные файлы, может хоть раз вспомнит меня добрым словом.

Зашла домой и, не снимая верхней одежды и обуви, прошла на кухню, села на стул, закрыла лицо ладонями и целый час ревела навзрыд. Себя жалела, родителей, несбывшиеся планы. Когда слезы высохли, твёрдо решила, если выживу, буду жить на полную катушку. Обязательно съезжу в какую-нибудь экзотическую страну, заведу собаку, и пусть она мне хоть всю квартиру сгрызёт. Разве это важно, когда взамен ты получаешь верного друга? А ещё возьму кредит и куплю красную спортивную машину и конечно запишусь на курсы гитары.

Яматову красочно расписала, что дел у меня в доме перед отъездом целая куча. На деле на всё про всё я потратила минут тридцать. Спустилась на второй этаж и на всякий случай вручила дубликат ключей от моей квартиры соседке, перекрыла воду в кранах, на видном месте оставила важные документы, чтобы родителям, в случае моей смерти, не пришлось перерывать весь дом. Ну и, собственно, всё. Далее у меня по списку шёл обзвон друзей и знакомых. Перебирая в телефоне записную книжку, внимательно смотрела на мелькающие в ней имена и с грустью поняла - прощаться мне не с кем. Я не вынесла из школьной жизни и студенческой во взрослую жизнь ни одного настоящего друга. Печально. Получается, осталось только связаться с родителями, рассказать им небылицу о продолжительной и очень важной командировке в местность, где могут быть перебои со связью, а то неизвестно, позволит мне Яматов маме с папой ежедневно весточки высылать.

Первоначально, чтобы душу не рвать, не собиралась ехать к родителям в гости и планировала обойтись разговором по телефону. Но потом рассудила, как же я напоследок их обоих не обниму, не увижу людей, которые единственные во всём мире меня любят.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Спешно собралась и вышла на улицу. Мой путь к дому родителей лежал через торговый центр. А что… накуплю им подарков, зачем теперь экономить, сбережения имеются, буду тратить. В магазинах брала всё, на что падал глаз, на цены внимания не обращала. Гулять так гулять.

Ныряю из одного магазина в другой, с каждым разом пакетов в руках становится ещё больше и больше и настроение постепенно выравнивается.

«Всё, с покупками надо завязывать, а то на общение с родителями совсем времени не останется», - подумала я и направилась к эскалатору, чтобы спуститься на первый этаж.

— Маша… — услышала я позади и обернулась.

Меня окликнул Максим. Про себя чертыхнулась, вот только бывшего с его претензиями мне не хватало. Покрутила головой по сторонам. Многолюдно, так что если бывший и обидит, то исключительно словесно, а это я переживу. На фоне других проблем, устное оскорбления – сущий пустяк.

— Ого, сколько ты накупила, — окинув взглядом мои пакеты, заметил Макс, на что я лишь пожала плечами.

— Есть повод.

— Какой? — тут же спросил парень, но поймав мой взгляд, говорящий о том, что это не его дело, осёкся. — Ну есть, так есть. Слушай, тут этажом выше кафешка имеется. Составишь мне компанию за чашкой кофе? Давно нам стоит сеть и всё спокойно обговорить. Дай мне шанс, я не верю, что ничего уже не вернуть.

— Нет, у меня со временем туго. Да и если бы свободная была, всё равно не пошла бы. Ты мне за последнее время столько наговорил, что ни одни слова в мире не заставят снова с тобой начать отношения. Уж прости.

Максим невесело усмехнулся.

— Конечно, зачем я теперь тебе, ты кого повыгодней нашла. Яматов мужик богатый, ещё, в принципе, молодой и не женат. Куда мне до него.

— Никого я не находила… — бросилась оправдываться, но сразу замолчала. Зачем? Я никому ничего не обязана объяснять. — Думай, как хочешь, — безразлично бросила я, развернулась и пошла, куда собиралась.

Но перед тем, как поставить ногу на лестницу эскалатора, не знаю зачем, но обернулась на Макса. Он стоял на прежнем месте с поникшей головой и смотрел в пол.

Вернулась к Максиму, чем сильно его удивила.

— Макс, ты умный, молодой, симпатичный и очень перспективный. У тебя прекрасное образование, и ты в свои двадцать с небольшим занимаешь не последнюю должность в престижной компании. Если пересмотришь своё отношение к жизни на позитивное и перестанешь считать других людей за грязь под твоими ногтями, гарантирую, ты добьёшься такого успеха, о котором можно только мечтать. Когда встретишь девушку, а ты её обязательно встретишь, и вы друг другу понравитесь, не подавляй её, считайся с её интересами, как со своими, ну и, естественно, не поднимай на неё руку. Тогда она сделает тебя счастливым, а ты - её, — высказалась я, поднялась на цыпочки и, поцеловав Макса в щёку, шёпотом добавила. — Знаю, ты не считаешь себя виноватым за ту пощёчину, которую мне влепил, но я всё равно тебя прощаю и желаю удачи, будь счастлив.

Пока Максим недоумённо хлопал глазами, поспешила уйти. Во-первых, меня опять затошнило, но это половина беды. Крестик, висевший на теле под шубкой, зашевелился, и я чувствую, как он трансформируется в ящерку.

Глава 20

Полочки шубы чуть-чуть раздвинулись, и из образовавшейся щелки показалась голова рептилии. Она слишком мала, чтобы её заметили окружающие, и кроме меня на неё никто не обращает внимание.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

— А ну брысь на место, — тихо зашипела я на рептилию, а эта нахалка задрала на меня мордочку и язык показала. Вот же блин, смелая какая, крохотная, а туда же – огрызается. — Прибью, — не зло пригрозила я, но ящерице побоку, что ей говорят. Пока не осмотрелась, обратно под одежду не вернулась.

Ускорила шаг. Яматов теперь в курсе, что я не дома и где меня искать, надо быстро делать ноги, а то накроется моё прощание с родителями медным тазиком.