Дождь в моем сердце (СИ) - Лебедева Ива

— Я просто не знаю, как поступить. — Чин запустил пальцы в волосы, распуская их так, чтобы они закрыли лицо. — Уж больно история… гадкая и некрасивая. Но я не могу допустить… А! В общем, слушай. Лейсан влюблена в меня с детства. Вернее, была влюблена, а я все время пытался ее образумить. Но с того дня, как я женился на твоей сестре, все стало совсем плохо. Я всерьез опасаюсь за жизнь и спокойствие своей молодой супруги, если ты понимаешь, о чем я.

— Ни-ни?! — выдохнул Лиль домашнее имя сестренки. — Что с ней?!

— Ну, теперь ничего, я сумел защитить свою жену, да и вообще, — вздохнул Чин. — Сделал все, чтобы Лейсан отправили в обитель Белой Птицы и чтобы она приезжала оттуда пореже. Понимаешь… Моя сестра очень изворотливая и хитрая, к тому же просто возненавидела жену. И ладно бы ее влюбленность была искренней, хотя в этом тоже нет ничего хорошего. Но эта девица так и не оставила мысль стать первой женщиной дома. — Он махнул рукой и на секунду опустил ресницы. Лильрину показалось, что от стыда и неловкости. — Она ведь дочь тетушки от самовольного брака, ее отец — какой-то проходимец. И только ради большой любви дяди к своей жене он позволил девчонке расти вместе с нами. Но гнилое семя, сам понимаешь, рано или поздно даст о себе знать.

— Слушай, ты говоришь о юной девушке, а не о заядлом преступнике, — засомневался Лиль, у которого каждое слово отдавалось неприятной дрожью где-то внутри. — Ну бывает, я слышал, у молоденьких дурочек помутнение, первая влюбленность, но это проходит к замужеству…

— Молоденькие дурочки не пытаются влезть в постель к брату и отравить его жену, — горько усмехнулся Чин. — Если ты все же решишь… я бы попросил тебя держать эту «невинную» подальше от моей жены и от меня. Она так зла, что все ее планы разрушились, что…

— Ничего не понимаю. — Теперь Лиль запустил обе пятерни в прическу. — Но почему тогда никто у вас не предпримет никаких мер?! Если она пыталась отравить Ни-ни… да я ее сам убью, тварь! Я…

— Она так хорошо умеет притворяться, что никто не верит в ее виновность, и этот инцидент вообще посчитали случайностью. Я уже знаешь что подумал… Раз за нее дают такое хорошее приданое — возможно, это лучший выход. Ты дашь согласие на брак с ней, а перед этим запугаем ее на пару как следует. Ну я не знаю… Раз она так одержима мной, скажем, что ты готов ею поделиться, а потом сдашь в бордель как шлюху. Это, кстати, действительно выход. Подумай, и деньги на свой отряд получишь, и...

— Ты рехнулся?! Какой еще бордель? Что значит «поделиться женой»? Ты в своем уме? — Лиль так посмотрел на Гойчина, что тот даже вроде бы слегка отпрянул. И торопливо пояснил:

— Говорю же, просто попугаем. Чтобы не пыталась больше лезть в мои отношения с твоей сестрой и вообще поменьше хвостом крутила по дому. Надо окончательно отбить у нее желание являться в поместье, пусть до свадьбы сидит в обители.

— Ну… если только напугать. Хотя мне все равно не нравится эта идея.

— Друг, пойми. Ее надо встряхнуть. Девочка совсем заигралась. А так, глядшь… еще придет в себя.

Лиль недовольно покачал головой, но потом вдруг вспомнил, что в последнюю их встречу Ни-ни выглядела бледной и больной, а еще какой-то непривычно притихшей. Он решил было, что беременность так плохо на нее действует, но если… Гнев захлестнул его с головой.

— Хорошо, — отрывисто бросил он. — Поговорим мы с этой… а вот дальше я сам решу, что делать со своей женой после свадьбы. Понял?

 ***

Вот так все и закрутилось… наложилось одно на другое. И любимая младшая сестренка, которую чуть не отравили и которой портят жизнь, и нелицеприятные отзывы о Лейсан от других членов ее семьи… Даже родная мать, казалось, испытывала к девушке стойкую неприязнь. Ну не может же это все быть на пустом месте?

Да и собственное разочарование жгло душу. Он так ее полюбил, готов был сделать своей женой, заботиться и оберегать, почитать и подарить детей. А оказалось, что все его душевные порывы направлены на змею в обличье богини.

Любовь переродилась в ненависть. Точнее, не так. Ненависть была, но какая-то болезненная, неправильная. Он готов был придушить змею и одновременно хотел ее еще больше. И вопреки собственным словам, вовсе не собирался с кем-то делиться, даже с лучшим другом, предупредившим об опасности. Он даже не стал отказываться от брачных уз, с горечью констатируя, что хочет эту девушку себе, несмотря ни на что. И получит ее. А там, дальше… видно будет. Когда Лейсан окажется в его власти, он решит, что с ней делать.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Он жил с этими мыслями довольно долго, пока в один далеко не прекрасный момент к нему в гарнизон не примчался Гойчин и не рассказал, что его сестра готовит побег из обители, наверняка чтобы добраться до Ни-ни. И дальше события понеслись вскачь.

Они так и летели, ломая привычный мир вокруг, низвергая его в рабство и ничтожество, но ничего не меняя внутри. Лильрин по-прежнему ненавидел и болезненно ревновал эту змею, злясь на себя за эту ревность и неумение раз и навсегда излечиться. А она вела себя именно так, как он и ожидал: развратная девка, сумевшая устроиться лучшим образом и уже постреливающая глазками вокруг. Разве что отыгрываться на нем не стала за прежние унижения, ну так ей и не нужно было — Лильрин и так упал на самое дно и был в полной власти бывшей невесты.

Все шло своим чередом до этого вечера… и этого взгляда. Он ударил, как кулак в лицо. Там, во дворе, когда Лейсан спокойно и логично разбила все наветы вздорной девицы и даже не попыталась его в чем-то обвинить, хотя сам Лиль на ее месте скорее поверил бы в свою собственную виновность!

А потом…

Его как обожгло мгновенным пониманием. Этот взгляд, в котором и горечь, и усталость. И нежелание ничего никому доказывать. И… и впервые страшная догадка. И земля, что разом ушла из-под ног.

Ночью он так и не уснул. Лежал и слушал ее дыхание, и… мыслей и сомнений было столько, что голова чуть не лопнула. Поэтому утром он сам вскочил с первыми рассветными лучами, быстро умылся и рванул во двор, исполнять ненавистные «обязанности шадага». Лиль не знал, не представлял себе, что скажет Лейсан, если встретится с ней глазами. Его все еще раздирали сомнения, он окончательно запутался. Поверить в предательство и такую грязную ложь лучшего друга было не легче, чем в свое время узнать, что девушка, которую ты полюбил, — чудовище.

Глава 27

Вот так сразу поверить, что все было ложью, — очень трудно. Почти невозможно, потому что, несмотря на все доводы здравого смысла, душа сопротивляется. С одной стороны, образ хрупкой фарфоровой девочки снова стоит перед глазами во всей своей первозданной прелести и беззащитности, такой, каким он его запечатлел еще в детстве. Такой, какой он снова увидел ее сегодня, когда она спускалась по лестнице. С непривычной прической, в непривычном платье по обычаям здешних мест — все это делало Лейсан еще более хрупкой, беззащитной на вид и нереально красивой. И невозможно было поверить, что перед ним опытная лгунья, беспринципная шлюха и черная душа.

А с другой стороны… что же, не только Чин все время лгал, но и сестренка? Она ведь подтвердила слова мужа. И другие родственники Лейсан — они-то почему…

Злой голос в голове под мерное шуршание метлы по двору насмешливо напомнил слова здешней главной женщины: «Шадаг по природе своей всегда лжив и подл». Ему нет веры. Просто потому что. А уж если более статусный человек обвинит его в преступлении…

Знакомо, да? Он ведь не совсем дурак, хотя и умным себя теперь не назовет. Слово женщины всегда меньше весит, чем слово мужчины. Если Чин оговорил Лейсан перед родичами — понятно, кому они поверили. Но зачем он это вообще делал?!

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Прошлое раскручивалось перед глазами, застилая настоящее, но не мешая рукам и телу совершать привычные движения. Все же он не зря один из лучших воинов и, если принять грязную работу как тренировку воли и выносливости, справляется получше многих.