Дж Уорд - Желание

— Бой окончен, — прокричал он, схватив запястье Исаака и подняв его руку в воздухе. — Победитель! — Наклонившись, он прошипел: — Отпусти его.

Исаак не мог понять, в чем проблема…

Зрение наконец прояснилось, и… какая неожиданность: заместитель Матиаса нуждался в рентгене, гипсе, может даже в паре винтов. Плечевая кость вспорола кожу, будто сломанная, окровавленная палка.

Исаак отскочил от противника, сдав назад к сетке, воздух со свистом вырывался из его легких. Его оппонент поднялся почти также быстро, он держал болтающуюся руку, как ни в чем не бывало, словно ранение — обыкновенный комариный укус.

Когда их взгляды пересеклись, и парень улыбнулся в своей уникальной манере, Исаак подумал, что… черт, этот бой был лишь предупреждением.

Сообщением, что они придут за ним.

Приглашением к бегству.

Отлично. К черту Матиаса. Открытый перелом был его ответом: они могли убрать Исаака, но он нанесет им серьезный ущерб на пути в могилу.

Исаак не стал задерживаться. Он забрался по сетке и перепрыгнул через нее. К счастью, толпа понимала, что лучше не подходить к нему, поэтому он быстро направился к Джиму…

И врезался прямо в своего государственного защитника.

— Господи! — рявкнул он, отскочив назад от женщины.

— Вообще-то, Чайлд. С «д» на конце. — Она выгнула бровь. — Решила снова предложить тебе услуги такси… подвезти до Бостона? О, или ты собираешься в другом направлении?

Мгновенно забыв о манерах, он прошипел:

— Что, черт возьми, ты здесь делаешь?

— То же самое собиралась спросить. Учитывая, что одно из условий твоего залога — не участвовать в подпольных боях. А это соооовсем не похоже на игру «Пачиси»[34]. Ты сломал ему руку!

Исаак оглянулся в поисках ближайшего пути к двери… потому что Мисс Чайлд не место среди этих бандитов, и он должен вывести ее отсюда.

— Слушайте, мы можем выйти на улицу…

— О чем ты думал? Появиться здесь? Сражаться?

— Я собирался приехать к вам.

— Я твой адвокат… и чертовски надеялась на это!

— Я должен вам двадцать пять тысяч.

— И я скажу, как уравнять счет. — Она положила руки на бедра и наклонилась вперед, запах ее парфюма прокрался в его нос… и в кровь. — Ты можешь перестать творить глупости и придти на слушание через две недели. Я сообщу время и место снова, на случай, если ты забыл записать.

Окей… она была невероятно сексуальна в гневе.

Ииииии это совсем неподходящая реакция, учитывая время и место. И все остальное.

В это мгновение подошли Джим и его парни, но Гри не удостоила их вниманием… несмотря на жесткий взгляд Джима. От этого Исаак представил, какова она была в зале суда. Черт, она прекрасна в своей сосредоточенности, гневе и готовности устроить головомойку.

— Два занимательных факта, — прошипела она. — Лучше молись, чтобы парень со сломанной рукой не вызвал полицию. И тебе нужно к доктору. Снова. У тебя идет кровь.

Просто чтобы восполнить пробел, пусть и не несуществующий, организатор боев подошел с чем-то, что выглядело как пара тысяч долларов.

— Вот твоя доля…

Внезапно, взгляд Гри стал умоляющим, хотя красивое лицо оставалось напряженным.

— Исаак, не бери эти деньги. Пошли со мной. Сделай правильную вещь этой ночью, и ты избавишь себя от последующих несчастий. Обещаю тебе.

Исаак просто покачал головой и протянул руку организатору.

— О, да черт тебя побрал.

Когда она с проклятьем отвернулась, он мгновенно был ошеломлен тем, что она впервые выругалась.

Снова действуя, он потянулся к ее руке, но организатор встал перед ним.

— Сейчас, прежде чем я дам тебе… — Он похлопал купюрами по ладони… — Я хочу, чтобы ты пришел на бой через два дня.

Да ни за что. К этому времени он надеялся выбраться из страны.

— Да. Конечно.

— Здесь же, если не возникнет проблем. Ты был просто обалденным…

— Захлопнись уже и дай мне мои деньги.

Исаак приподнялся на носочках, смотря поверх толпы, выискивая замысловатую прическу Гри, вышагивавшую в сторону выхода. В общем и целом, мужчины расступались с ее пути, и, учитывая ее настрой, она была способна на кастрацию.

Простым усилием мысли.

Заглушая льстивые речи организатора, Исаак схватил свои деньги, скользнул в ботинки и надел толстовку с ветровкой. Побежав вслед за своим адвокатом, он расфасовал зелень по карманам и перепроверил наличие пистолетов, глушителей и полиэтиленовый мешок с заначкой.

— Ты куда собрался? — спросил Джим, когда он и его парни устремились следом.

— Куда пошла она. Мой адвокат.

— Есть шанс отговорить тебя?

— Ни единого.

— Гребаный ад, — выдохнул Джим, отпихивая какого-то парня с дороги. — К твоему сведению, заместитель Матиса отчалил.

— Черный седан, — встрял парень с пирсингами. — Боковины кузова помяты, и тачка вся в грязи, но шины совершенно новые и внутри полно электроники.

А вот и специальное подразделение, подумал Исаак. Инкогнито и последние технологии в одном флаконе.

Когда он вылетел на улицу, повсюду доносились звуки заводимых автомобилей и грузовиков, затем вливавшихся в ночной трафик. Посреди рычащих двигателей и мерцания фар, Исаак оглядывался в поисках ее машины. Она ездила на иномарке, решил он. Мерседес, БМВ… Ауди…

Где она?

Глава 11

В неустановленном месте, за пределами континентальной части США

Матиас прекрасно осознавал, что был агентом зла в этом мире.

Но это не значило, что он целиком и полностью был плохим. В большинстве своем миллиарды невинных людей на планете не попадали под его радар, и он оставлял их в покое. Он также не отбирал конфеты у детей. Не брил кошек. Не передавал е-мэйл адреса насоливших ему людей европейским порно-сайтам.

И однажды — в далеком 1983 году — он перевел старушку через оживленный перекресток.

Поэтому он был не совсем плохим.

Следует отметить, что если в процессе выполнения работы нужно понести определенный сопутствующий ущерб[35] или пожертвовать парой «невинных», так тому и быть: в таких случаях он играл судьбоносную роль автомобильной аварии, рака или удара молнии — лишь проигранная лотерея для заданного индивида.

В конце концов, часы тикали у всех, а Матиас заменял Мрачного Жнеца на посту достаточно долго, чтобы знать это по собственному опыту.

Передвинув свое изломанное тело на кожаном кресле, он застонал от боли. В свои сорок лет он чувствовал себя на все сто, но, оставшись в живых после взрыва, это вполне логично.

По крайней мере, он не ходил под себя, а один глаз по-прежнему работал.