Избранницы правителей Эёрана: история демонов Нарака. Трилогия (СИ) - Свадьбина Любовь

Там тихо.

Подождав, Леонхашарт заглядывает внутрь.

Вокруг бассейна всё залито водой.

И источник сквозняка тоже понятен: в стене пробита дыра в техническую шахту.

Никого нет.

«Штурмовая группа проникла внутрь, пока я решал, пускать Гатанаса или нет?» – предполагает Леонхашарт, но не понимает, зачем штурмовой группе ломать стену в бассейн. Ладно бы тот располагался непосредственно под его комнатами, а так… в чём смысл?

Осторожно ступая по лужам, по влажному песку между вывернутыми кирпичами стены Леонхашарт проходит к дыре. Заглядывает в шахту, и его лицо овевает лёгкий ветерок.

В темноте трудно что‑то разглядеть, но Леонхашарту кажется, что трубы как‑то неровно идут и провода торчат.

Нахмурившись, он убирает голову из дыры в стене, оглядывает лужи на полу, слегка обмелевшую огромную чашу бассейна.

Магия не даёт Леонхашарту ответа на вопрос, что же здесь произошло, но подтверждает, что трубы и провода на нижних уровнях помяты и сорваны.

И Леонхашарт очень жалеет, что при смене системы безопасности не активировал здесь камеры.

Он ещё раз внимательно оглядывает всё – и направляется к выходу совершенно растерянный.

*** 

– Не знаю я, где Саламандра. – Сажусь на постели и сильнее чешу зудящий лоб. – Она из гетто выбралась, но больше я её не видела. И если о ней не было в новостях, значит, Саламандра где‑то очень хорошо прячется.

– Она мне срочно нужна! – Уронив планшет, Мад хватает подол моей сорочки (интересно, кто меня переодел?) и отчаянно дёргает. – Ты не понимаешь: миледи Юмаат меня убьёт, если не напишу отчёт наблюдений за Саламандрой, а как я это сделаю без неё?

– Так ты поэтому здесь прячешься?

– Да, тебя ждал, надеялся, а ты… ты… – Отпустив мой подол, Мад хватается за голову. – Это конец. Мне надо бежать из Нарака!

– Так беги, – пожимаю плечами. – Я бы с такой начальницей уже давно смоталась.

Дверь приоткрывается, впуская свет и шёпот Катари:

– Не волнуйся, я тихо, не разбужу, а тебе надо быть красивой на свидании.

– Зачем? – недовольно бубнит Манакриза. – Понимаю, к кому‑нибудь достойному шла бы, а так…

Сердце радостно ёкает, я расплываюсь в улыбке.

– На тебя будет весь Нарак смотреть, – назидательно возражает Катари, заглядывает внутрь и, заметив меня, широко распахивает дверь. – Настя проснулась!

– Ну наконец‑то!

И тут же в комнату, подталкивая её, вваливаются Лисса и Манакриза в чёрном облегающем платье. Они все вместе бросаются ко мне. Я тону в их горячих и крепких объятиях, кровать нервно скрипит.

– Мы так волновались…

– Ты так долго спала…

Они очень тёплые, Лисса и Катари мягкие, а Манакриза жёсткая, но… ласковая. Да, пожалуй, это чувствуется сейчас, когда воинственность оставлена позади.

– Ты победила на этом этапе, ты в пять раз больше всех голосов получила! – восхищается Катари. – Поздравляю!

А я, просунув руку между их плеч, почёсываю лоб. Победа была ожидаема, куда интереснее другое:

– Кто вылетел?

И нет ничего удивительного в надежде: только бы Принцесса!

Глава 33

– Принцессу оставили, – сразу огорчает Лисса.

– Выкинули Шату, Тирину, Наяну, – перечисляет Катари пострадавших от ударов Манакризы и моих. – Далину.

Учитывая, что сразу выставили побитых, Далину могли вывести из игры за то, что не осмелилась напасть. Похоже, демоны любят драки погорячее, но одно имя не прозвучало, и это не вписывается в общую картину.

– А Джель? – удивляюсь я.

– Похоже, о ней просто забыли, – пожимает плечами Манакриза, по контуру очерченная светом дверного проёма. – Один голос «за», и при сравнении с остальными это спасло её от вылета.

– Понятно, – киваю я и снова чешу лоб. Что ж он так зудит‑то, а?

– А кое‑кому пора на свидание, – певуче напоминает Катари и многозначительно смотрит на Манакризу.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Та закатывает глаза:

– Ну почему мне выпал именно он?

– Судьба! – уверяет Катари с улыбкой.

– О да, ты‑то более чем довольна своим выигрышем, а мне с недоразумением хвостатым опять возиться.

– Предложи ему тебя покатать, – я опять чешусь. – И тебе приятно, и ему болтать некогда будет.

– Так она и так его в любое время оседлать может. – Катари тянет её к ванной.

В любое время оседлать может?.. Кажется, я что‑то пропустила.

– И не сопротивляйся, – Катари включает в ванной свет. – Давай другое платье подберём, более… подчёркивающее твои формы. И прикрывающее шрамы. Понимаю, по меркам твоего мира это чуть не украшения, но не надо пугать котика.

– Может, я как раз хочу его испугать.

– Куда уж больше? – фыркает Лисса.

Катари не унимается:

– О, не сопротивляйся, я всё равно не отстану, а ты не хочешь меня обижать. Давай выберем тебе подходящий наряд.

Лисса включает свет в самой спальне и закрывает дверь в гостиную. Всё это время Мад, оказывается, прятался под кроватью, а теперь снова вылезает:

– Ты ведь сможешь позвать Саламандру? Она придёт к тебе? А может, ты сама что‑то можешь рассказать о её быте и прочем?

Оглядываю роскошную в дворцовом стиле комнату. Не скажу, что сильно скучала по этим помпезным интерьерам, но после плена здесь даже приятно. Разнообразненько так, лепнина глаз радует.

– Нет, – отмахивается от переодевания Манакриза. – Я лучше послушаю, где была Настя и что случилось.

– Ты можешь слушать и переодеваться, а Мад глаза закроет, ничего страшного, – кажется, у Катари на всё есть ответ.

И она больше не похожа на ту стеснительную девочку. Влияние чувств к Илантиху? Начиталась его предвыборной программы, партийных агиток и воспряла духом? Что ж, я только за.

– Я не хочу для него наряжаться, – повторяет Манакриза.

– Это не для него, – терпеливо поясняет Катари, вытаскивая из ванной комнаты платья. – Это для достойного мужчины, который может увидеть тебя в этом шоу и влюбиться. Ты же не хочешь всю жизнь оставаться одна, правда?

– Это, – Манакриза указывает на обтягивающее её платье. – Не я, и любая другая одежда – не я, и все эти красоты – не про меня. Я такое не люблю и не намерена носить, так зачем мне мужчина, который клюнет только на это?

– Ну, допустим, ты не знаешь, как поведёшь себя, если влюбишься. Может, сама с удовольствием будешь для него красиво одеваться. А во‑вторых, важно сначала привлечь внимание, а потом уже мужчина сам начнёт выяснять, какая ты.

Так странно и забавно слушать эти уговоры, и выражение лица у Манакризы тоже забавное: смесь негодования и страдания. Я чешу лоб у линии волос, сами волосы. С таким зудом хочешь не хочешь, а о вшах или лишае подумаешь. Как же чешется!

– Нет, всё, я иду так. – Манакриза разворачивается ко мне. – Но перед свиданием хочу знать, где ты была. И почему не сказала правду. Об отборе.

В её голосе… обида?

*** 

Даже результатов первой собственноручно спланированной операции Гатанас Аведдин не ждал так, как ждёт сейчас результатов «Незабываемой свадьбы».

Он сидит в своём белом кабинете, сцепив побелевшие от напряжения пальцы, и смотрит то на монитор, то на ноутбук. Через компьютер транслируется изображение с камер в загоне, на ноутбук поступают информация с датчиков. И там, и там отщёлкивает таймер, показывающий, что операция в Эёране уже идёт.

Теоретически должна идти.

Бегут секунды, складываются в минуты.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Но прямой связи с Эёраном нет, и всем наблюдателям остаётся только ждать, ждать… ждать.

У Гатанаса сушит и жжёт глаза – так пристально он всматривается в мониторы. У него слишком часто, неровно бьётся сердце. Всё внутри переворачивается от страха.