Леди и Орк - Финли Фенн
Она потерла лицо, а затем потянулась к самому окну, ощупывая его толстые края. Камень был гладким и округлым, словно отшлифованным долгим временем, и на нем не было видно ни трещин, ни уязвимых мест. Даже сильный удар ногой по самому многообещающему, казалось бы, углу не принес ничего, кроме острой боли в ноге; Джул раздраженно выдохнула и вместо этого направилась к каменным стенам комнаты.
Но за исключением дверного проема с занавеской, который Джул старательно обходила стороной, стены были такими же гладкими и бесшовными, без малейшей трещины, щели или мышиной норы. Даже стальной каркас кровати не имел ни единого шва или заклепки, словно был выкован целиком, и Джул хмуро уставилась на него, постукивая ногой по каменному полу. Возможно, кровать можно как-то разобрать, возможно, она могла бы позвать Гримарра обратно и спросить, а потом…
Она громко застонала, потянула себя за волосы и снова зашагала по комнате. Нет. Ей нужно наблюдать, планировать и замышлять свою месть. Ей нужно отслеживать численность орков здесь, узнавать имена и должности, составить в уме карту тоннелей горы. Найти способ как-то отправить весточку; возможно, она могла бы попросить Гримарра дать ей немного бумаги и угля, и пока он будет здесь, он…
На этот раз она разразилась чередой негромких ругательств, а затем наконец подошла к занавеске в дверях и резко отдернула её. Ожидая — надеясь? — увидеть там ожидающего Гримарра, но нет, вместо него там были… другие орки. Да, два других огромных, громоздких орка, прислонившихся к противоположной стене с обнаженным оружием и смотрящих на неё.
Тело Джул напряглось и замерло, но ничего не произошло, и она нахмурилась, переводя взгляд с одного орка на другого в полутьме, пока не заметила смутно знакомый нос.
— Бальдр? — спросила она. — Это ты?
В ответ блеснули белые зубы, и раздался лязг металла — Бальдр вложил ятаган в ножны.
— Он самый, — сказал он своим легким, мелодичным голосом. — Как поживаешь, женщина?
Джул сердито посмотрела на него, а затем и на второго орка — где же Гримарр? — и ей пришлось потрясти головой, пытаясь собраться с мыслями.
— Бывало и лучше. Послушай, Бальдр, ты… — она замешкалась, переводя дыхание, — ты… э-э… слышал всё это? До того, как Гримарр ушел?
— Еще как слышал, — ответил Бальдр с такой жизнерадостностью, которая показалась Джул чрезмерной. — И Драфли тоже.
Он кивнул в сторону второго орка, который всё еще держал свой огромный ятаган наготове. Джул окинула его взглядом, пытаясь вспомнить, был ли он в рейдовом отряде или нет.
— Понятно, — сказала она. — Привет, я Джул.
Драфли коротко кивнул, но промолчал, а Бальдр снова блеснул ей рядом белых зубов.
— Драфли не разговаривает вслух, как мы, — сказал он. — Но он слушает и многое видит. Он — правая рука Капитана, а я — левая.
В его голосе прозвучала немалая доля гордости, и Джул смерила взглядом сначала его, а затем этого Драфли.
— Значит, если я прямо сейчас попытаюсь выйти из этой комнаты, — как можно непринужденнее сказала она, — что произойдет?
Драфли тут же вскинул свой огромный ятаган — безмолвный, но очень ясный ответ; а Бальдр протянул свою знакомую руку и положил её на мускулистое предплечье Драфли.
— Ты не убежишь, — сказал он. — Мы тебя остановим. Капитан заслуживает нашей преданности.
В его голосе прозвучала легкая укоризна, намекающая на то, что, возможно, Джул должна была испытывать к нему такие же чувства; она скрестила руки на груди и прислонилась к дверному косяку.
— Да, ну что ж, — раздраженно сказала она. — Ваш Капитан был добр к вам.
— Он был добр и к тебе, — ответил Бальдр, и в его голосе снова зазвучала укоризна. — Очень немногие орки стерпели бы ту выволочку, которую ты ему только что устроила. Ни от другого орка, и уж тем более не от человеческой женщины.
— Да, потому что человеческие женщины, очевидно, — низшие из низших, — огрызнулась Джул. — Годятся только на то, чтобы рожать вам ваших драгоценных сыновей, верно?
Драфли снова попытался поднять свое оружие, но рука Бальдра, к счастью, всё еще была там, удерживая его руку.
— Не все из нас так считают, — твердо сказал он. — До кончины моей матери Капитан относился к ней с уважением и прислушивался к её мнению. И хотя я не был знаком с его последней парой, я знаю, что он стремился к тому же и с ней. Он оплакивал её целых двенадцать месяцев после того, как она ушла.
Джул открыла рот, а затем снова закрыла его, потому что это не была — не была — ревность, покалывающая где-то внизу живота. Она не ревновала к этой женщине; что такого могло быть в ней, что заставило Гримарра горевать? Возможно, она была очень миниатюрной, блондинкой и красивой…
— Гримарр случайно не оставил, — громко сказала Джул, пытаясь уйти от этого довольно пугающего хода мыслей, — какой-нибудь еды или ночной вазы?
Бальдр снова сверкнул ей рядом зубов и — Джул моргнула — потянулся куда-то за свою массивную спину и достал небольшой мешочек, булькающий мех с водой и то, что действительно выглядело как белоснежная фарфоровая ночная ваза, укомплектованная плотно прилегающей крышкой.
— О, — оцепенело произнесла Джул, а затем выхватила эти предметы из рук Бальдра и без единого слова удалилась обратно за занавеску. Понимая, что ведет себя несомненно грубо, но, проклятье, она должна была замышлять, планировать, а она не могла даже думать…
Первым делом она открыла мешочек с едой и вывалила его содержимое на кровать Гримарра под громкое урчание собственного желудка. Там были свежие на вид яблоки, ягоды, несколько морковок и даже — Джул поднесла кусок к лицу, понюхала — свежее жареное мясо. Какая-то дичь; неужели Гримарр распорядился, чтобы это приготовили для неё?
Возможно, Джул просто была голодна и истощена, и именно поэтому её голова не работала должным образом. Поэтому она осторожно съела столько, сколько могла, стараясь не перегружать свой давно пустовавший желудок, затем попила и воспользовалась ночной вазой. А потом попыталась лечь на кровать, чтобы найти хоть какое-то подобие сна, но сон не приходил: только не с этим слишком сильным, слишком сладким запахом Гримарра, пропитавшим весь матрас.
Ты сама умоляла меня, — сказал он; и, возможно, лежа здесь одна в
