Надежда драконов - Анетта Невская

Чистая, свежая, и никакого соленого привкуса.

Мальчишка убежал прочь, а Надя принялась ждать. Они договорились, что Тито будет вести слежку в течение двух дней, когда предоставится возможность, а потом уже поделится с ней добытой информацией.

Сегодня вечером, после ужина, дети снова будут ждать от Надежды очередных историй. Поэтому, она открыла книги и принялась помечать то, что собиралась им прочесть.

За ужином Ксангор и Агнис были особенно молчаливы. Напряжение, висящее в воздухе, можно было резать ножом.

Надя, чувствуя, что сегодня бесполезно допрашивать драконов о произошедшем, молча ела. Она надеялась, что хоть один из них не выдержит, и начнет разговор.

Но, похоже, что брат с сестрой уже давно все обсудили между собой, и этот разговор был не из легких. Судя по их угрюмому виду, они, скорее всего, даже повздорили.

Надя не хотела стать козлом отпущения. Или козлихой.

Поэтому, закончив ужин, она молча дождалась, когда приведут детей и занялась любимым делом. Чтением.

В этот раз Лорена избавила Надю от своего присутствия. Поэтому, Надежда быстро выбросила из головы тягостные мысли и получила истинное удовольствие от горящих глаз ребятни, которые ловили каждое ее слово.

После того, как Надежда закончила, и малышня разошлась по спальням, она сложила книги и решила удалиться в покои.

— Надежда, — позвала ее Агнис. — Разве сегодня у вас не будет для нас очередной сказки?

Она выглядела грустной, и смотрела на Надю с неприкрытой мольбой. По всей видимости, ей очень хотелось хоть немного отвлечься, чтобы избавиться от негатива, который сопровождал ее весь этот вечер.

Надя, конечно, не смогла ей отказать.

Ксангор, тем временем, продолжал хмуриться, сидя в кресле.

Надя, до сих пор злилась на него из–за утреннего инцидента. Ее очень расстроило равнодушие дракона, когда он обесценил ее страхи об отравлении.

Как пронять дракона? Только через сказку, которую он хочет или не хочет, но выслушает и сделает выводы. Поэтому, немного пораздумав, она решила использовать ситуацию в свою пользу.

— Хорошо, — ответила Надежда, усаживаясь в кресло возле камина.

Агнис, улыбнувшись, прилегла на софу и приготовилась слушать.

ГЛАВА 13. Газлайтинг

— Сегодня я расскажу вам историю о газлайтинге, доверчивом отце и двух попавших в беду детях, — начала сказительница.

— Что такое газлайтинг? — поинтересовалась Агнис.

— Это искусство заставлять человека сомневаться в своей адекватности, коим ваш брат владеет в совершенстве, — объяснила Надя.

Агнис перевела взгляд на Ксангора. Властелин удивленно приподнял брови, но все же решил не вступать в полемику.

— Жила была очень бедная семья дровосеков… — продолжила Надя.

— Тех самых, что пустили шкуру дракона на сумки и башмаки? — спросила Агнис.

— Нет, других, — ответила сказительница. — Тем повезло, и они на этой шкуре разбогатели. Не всем так улыбается удача. Или лес другой, или…

— Или дровосеки из предыдущей сказки убили последнего дракона, — Ксангор посмотрел на Надю с осуждением.

— Возможно. Но давайте вернемся к нашим беднякам, — терпеливо продолжила Надя. — Как ни крутился отец, обеспечить жену и двух детей никак не мог. Случалось, что дома не было даже хлеба. Кстати сказать, жена его была Гензелю и Гретель неродной, то есть мачехой, а потому не испытывала к сироткам никакой любви.

— Как можно обижать обездоленных? — сказка снова задела дракона за живое.

— Когда самой есть нечего, а рядом два лишних рта, о любви говорить трудно, — пояснила Надежда. — И вот задумала она черное дело: отвести детей в лес и там бросить. Но для этого коварного плана нужно было хорошо подготовить мужа. Она без устали пела ему в уши, что для всех них так будет лучше. В любом случае, дети помрут от голода, не лучше ли им сгинуть в лесу? А то еще придется тратиться на похороны.

Надя посмотрела на Агнис. Сестра Властелина, казалось, приготовилась плакать. А Надежда продолжила:

— Но отец ни в какую не соглашался. Он работал еще усерднее, но ситуация так и не выправлялась.

— Ему бы жену, как лишний рот, из дома выгнать. Всем бы стало легче, — нашел разумное зерно дракон там, где его не было.

— Иногда случается, что женщины, особенно такие коварные, становятся дороже собственных детей, — Надя перевела взгляд на Ксангора. — Но мачеха не знала, что Гензель подслушал ее речи. Детским сердцем он почувствовал, что однажды она осуществит задуманное, поэтому пошел во двор и набил карманы блестящими камешками.

Агнис промокнула глаза кружевным платочком.

— Так и случилось, — сказительница сегодня была в ударе. — В один из дней мачеха, под видом того, что собирается помочь мужу, а детей дома оставить не с кем, взяла их с собой в лес. Гензель, не будь дураком, от самого порога бросал камешки, чтобы найти дорогу назад.

Дракон, казалось тоже приуныл. Действительно, грустная история.

— Отец — простая душа, поверил, развел для детей костер в лесу, дал на обед по краюхе хлеба, а сам с женой пошел деревья валить, — продолжила Надя. — Уже ночь настала, костер потух, а за детьми родители так и не явились. Гензель успокоил плачущую сестру и вывел ее по разбросанным камешкам, что блестели в свете луны из леса. Пришли они домой и рассказали все отцу.

— А он что? — не выдержала Агнис.

— Мачеха сделала большие глаза. Наговор все это, говорит. Им показалось! Отец чешет в голове: «Дык, вроде и ты мне такое предлагала?» А у нее глаза еще шире! «И тебе показалось! Я детей в лес отвести хотела, чтобы они там хоть грибов и ягод поели. Что за бредни? Меня, хорошую, очернить хотите? Сами надумали не пойми чего, а я плохая?»

— И поверил жене? — выпалил дракон.

— Поверил. Иногда мужчинам проще отмахнуться, чем докопаться до истины, — Надя специально сделал паузу, но Ксангор на этот раз не стал высказывать мнение. Правда, Надежда отметила поселившуюся в его глазах задумчивость.

— Дальше, — скомандовал он.

— Гензель по злобному взгляду мачехи понял, что она повторит попытку, поэтому опять встал ночью, чтобы под лунным светом собрать блестящие камешки. Но мачеха смекнула, как детям удалось вернуться, поэтому дверь на ночь закрыла, а утром опять позвала детей в лес. Пришлось Гензелю вместо камешков бросать на тропу хлебные крошки.

— Последние крошки еды… — всхлипнула