Королева скалистого берега 3. Дочь Одина. - Любовь Оболенская
— Напомню, что я предложила за каждый из ваших драккаров вдвое больше, — произнесла я.
— Мы услышали тебя, женщина, — произнес Скегги, сделав голосом акцент на последнем слове. — Однако я считаю, что лучше гусь в руках, чем медведь в лесу. Через несколько дней даны приплывут за товаром, который заказали, и нам не придется плыть через море за мечтой, о которой ты нам поведала.
Сказав это, Скегги сделал эффектную паузу. После чего добавил:
— И которая, кстати, может закончиться для всех нас гибелью на рифах Туманного Альбиона, либо от стрел англов и франков.
Я почувствовала, что еще немного — и моя миссия провалится. После чего неиллюзорно возрастет риск погибнуть от мечей свеев, которым наше золото явно приглянулось...
И я пошла в атаку!
— Уж не испугался ли ты вика, храбрый Скегги? — с насмешкой произнесла я. — Там ведь можно погибнуть с оружием в руках. Гораздо спокойнее делать драккары для данов, которые не боятся ходить на них в походы и умирать, оказавшись после смерти в Вальгалле за одним столом с Всеотцом и его храбрыми эйнхериями!
Это был вызов, который ни один викинг не мог проигнорировать.
И Скегги, разумеется, на него повелся.
Лицо викинга перекосила гримаса ярости.
— Следи за языком, женщина! — прорычал он. — Иначе мне придется отрубить его вместе с твоей головой!
— Осторожнее с ним, дроттнинг нордов, — негромко произнес Густав. — Скегги в битве сто̀ит троих опытных бойцов, что он не раз доказывал не на словах, а на деле.
Однако я пропустила совет чернобородого мимо ушей, лишь голос возвысила, чтоб меня услышали даже дозорные на стенах поселения.
— А у тебя хватит на это смелости, храбрый свей? — громко поинтересовалась я. — Или же ты способен лишь угрожать женщинам, да рассказывать о том, насколько плотницкая работа лучше и безопаснее славного вика?
Говоря языком моего времени, это была элементарная «разводка на слабо̀» — ну и завуалированное оскорбление тоже. Я знала, чем рискую, но у меня просто не было иного выбора...
— Что ж, я предупреждал тебя, нордка! — проревел Скегги, вырывая свой топор из чехла, и бросаясь на меня...
Глава 25
Он и правда был быстр, этот свей.
И топором своим владел мастерски.
Даже удивительно как при эдаких габаритах ему удавалось двигаться на такой скорости...
Каждому человеку при рождении дается свой талант, о котором многие даже не подозревают, и потому никогда не используют его. Этому свею асы определенно выдали медвежью силищу и способность размахивать своим топором так, что широкое лезвие с гудением рассекало воздух и становилось похожим на молнию, от скорости размазанную в воздухе...
Но меня, похоже, в утробе матери некие высшие существа наградили способностью видеть Девять Миров иначе, чем остальные люди.
И существовать в них несколько по-другому...
Живи я в своем мире, я бы, скорее всего, никогда б об этом не догадалась. Но здесь на моем пути встретились учителя, которые открыли мне глаза — и теперь я экспериментировала с новыми знаниями и способностями.
Порой с риском для жизни...
Да, я могла убить Скегги, взорвав его мозг техникой «горностая», либо перенеся нашу битву в любой из остальных восьми миров, где мы дрались бы в иных обличьях.
Но я устала...
Путешествие на берег реки Гьёлль, отделяющей царство мертвых от мира живых, выпило почти всю мою ментальную силу, и я чувствовала, что столь сложные техники сейда — управляемой магии — могут просто убить меня...
И тогда я выбрала более простой путь.
Для нойды.
Но не для обычного человека, чье тело при такой работе приняло бы слишком большую нагрузку.
Однако другого выбора я для себя не видела.
...Для людей, незнакомых с шаманскими практиками, время течет подобно реке.
Равномерно.
Без ускорений и замедлений.
Но тетка Ларя учила меня, что нойда подобна гребцу, плывущему на лодке по этой реке, окутанной плотным туманом неизвестности.
Можно не делать ничего — но тогда ничего и не изменится.
Либо можно начать работать веслом и плыть быстрее, ускоряя события своей жизни...
А при желании сильная нойда способна начать грести и в обратную сторону!
Река времени при этом будет нести ее по течению, но немного медленнее.
Правда, такая работа потребует гораздо бо̀льших затрат физических и ментальных сил, чем ускорение, ведущее к окончанию путешествия и приближающее собственную смерть...
Но мне нужно было не попасть под топор Скегги, стремительно приближающийся к моей шее — и я представила, что не просто плыву сейчас против течения собственной жизни на большой лодке, а еще и бьюсь в ней с викингом, но при этом моя фюльгья, мой бесплотный двойник, моя душа если уж на то пошло, отделилась от меня, схватила весло, и изо всех сил гребет в сторону, противоположную течению реки времени...
Само собой, при этом я сама не стояла на месте.
Еще когда Скегги договаривал свой гневный монолог, я выдернула из ножен Небесный меч, при этом свободной рукой расстегнув пояс. Он уже падал на подтаявший снег, когда я вывернулась из своей шубы — и бросилась прямо под топор викинга... который стал медленно и немного задумчиво опускаться мне на плечо в косом ударе, предназначенном разрубить меня от плеча до пояса...
Увы, в данном бою мне нельзя было убивать Скегги.
Сделай я это, и в следующую минуту свеи просто перебили бы нас, мстя за смерть соплеменника.
Даже серьезно ранить его было нежелательно.
А вот поиздеваться не возбранялось!
Но и этого я делать не стала...
Была у меня мыслишка подцепить кончиком клинка завязки на поясе викинга и перерезать их так, чтоб с него свалились штаны. Да, свеи над этим, конечно, поржут от души, но зато я наживу себе смертельного врага в лице Скегги, который непременно сочтет себя опозоренным.
Потому я сделала иное.
...Топор медленно опускался на то место, где я только что стояла.
Хороший топор, добротный.
Окованный железной полосой по верхней части древка, дабы усилить его.
И плевать, что от этого оружие стало тяжелее — физическая сила Скегги позволяла ворочать такой махиной.
Но при этом даже его руки
