Альфа волк - Кэролайн Пекхам

Син тут же снова завел свою песню, и на моих губах заиграла улыбка, вызванная его несгибаемым духом. Когда тяжелая дверь, запирающая изолятор, закрылась вдали, я подбежала к маленькому вентиляционному отверстию у основания стены, соединявшей мою камеру с его, и стукнула по нему блестящим новым наручником, чтобы привлечь его внимание.

— Кто это ломится в мою заднюю дверь? — с любопытством спросил Син, и тут мое внимание привлекло какое-то движение через металлическую решетку: он прилег и тоже заглянул в нее. Здесь было так темно, что я никак не могла разглядеть его при свете одних только наручников, но от осознания того, что он так близко, боль в груди немного утихла.

— Привет, — вздохнула я, протягивая руку, чтобы провести пальцами по разделяющей нас решетке, словно представляя, что это действительно он, к кому я прикасаюсь.

— Сексапильная женщина? Это действительно ты, медовая пчелка? О, котенок, мне тебя катастрофически не хватало. Когда я поклялся ни с кем не трахаться, пока у меня не будет тебя, я не ожидал, что ты возьмешь и исчезнешь от меня на три месяца. Я дрочу больше, чем когда был заперт здесь на несколько месяцев в одиночестве, а это уже о многом говорит. На самом деле я жалею, что меня не посадили обратно в мою старую камеру, потому что в той стене была щель, которая ощущалась как грубая, зернистая киска, если я как следует терся об нее своим членом, и я буду скучать по этой сучке больше, чем ты можешь себе представить на этой неделе.

Смех сорвался с моих губ, заставив его замолчать, но это было ничто по сравнению с тем, как я была потрясена. За все время, что я провела здесь в ловушке, я не чувствовала ничего близкого к смеху, но через несколько минут Син заставил меня хохотать, как идиотку.

— Святое дерьмо, милая, издай этот звук еще раз. У тебя такой грязный смех, что я просто слегка кончил. Дай мне секунду, чтобы взять член в руки, и у нас действительно может начаться вечеринка.

— Клянусь звездами, Син, неужели ты никогда не думаешь ни о чем, кроме секса? — поддразнила я, хотя не могла отрицать, что его глубокий, хрипловатый голос, взывающий ко мне в темноте, пробуждал в моем теле не только желание. У него была такая манера разговора, что его слова не казались мне безумными, а в глубокой и чувственной интонации звучал секс, и мне стало любопытно узнать о его способностях Инкуба.

— Когда я так близко к твоей сладкой попке? Вряд ли, — промурлыкал он, и в ответ на его слова раздался определенный звук сдвигающегося материала.

— Что ты делаешь? — спросила я, нахмурив брови.

— Я полагаю, что мы занимаемся этим, — сказал он с легкой нерешительностью в тоне.

— Чем именно?

— Весь этот секс по телефону без телефона. Клянусь, детка, я заведу такие грязные разговоры, каких ты еще не слыхала, и ты будешь кончать, даже не намочив пальцы в своей сладкой, тугой киске.

Я снова рассмеялась, и если быть честной, то в этот раз я уловила в этом смехе нотки сексуальности. Но это точно было непреднамеренно. Возможно.

— Не думаю, что мы еще дошли до этого момента в наших отношениях, — поддразнила я, хотя должна была признать, что у меня было серьезное искушение принять его предложение. Мое тело было так напряжено, что я просто рвалась к разрядке, и я была уверена, что Син будет человеком слова, когда дело дойдет до грязных разговоров.

— Верно, — вздохнул он. — Потому что ты злишься на меня за то, что я освободил Белориана… если, конечно, это не так? Потому что Роари, кажется, думает, что да, но я сказал ему, что это ты велела мне это сделать, а потом он сказал, что ты этого не делала, но я был уверен, что мы говорили шифром, когда ты это сказала, так что выручи парня и выложи мне правду, яблочный пирожок, потому что если тебе нужно вытравить всю эту злость из воздуха между нами, я согласен на удушение и сильные шлепки, только сначала я хочу услышать твое стоп-слово…

— Подожди, — пробормотала я, пытаясь выудить из этого то, что имело значение. — Ты всерьез полагаешь, что я хотела, чтобы ты выпустил эту хреновину? Ты ведь знаешь, что она чуть не сожрала меня, верно?

— Чуть не сожрала, сладкие титечки. Готов поспорить, это здорово всколыхнуло твой адреналин, да? Хочешь знать, что еще может прокачать тебя по-настоящему хорошо? — спросил Син, и мне пришлось побороть желание покраснеть, потому что, черт возьми, этот человек был ужасно раздражающим, но мне очень не хватало оргазмов в последнее время, а он отвлекал, как демон. По крайней мере, я не могла его видеть, потому что если бы я смотрела на его великолепное лицо, то уверена, что мое сопротивление сломалось бы еще быстрее, чем сейчас.

— Син, — прорычала я, и, черт побери, это рычание было в некотором роде сексуальным, но я собиралась не обращать на это внимания. — Из-за этой штуки я просидела здесь взаперти три месяца.

— В смысле? — с любопытством спросил он.

— Потому что оно загнало меня в угол в Психушке, и мне пришлось позволить Кейну увидеть, как я использую магию.

— Пришлось? Это был вопрос жизни и смерти? — с любопытством спросил он.

— Да, — прорычала я. — А потом эта проклятая тварь проткнула его одним из ядовитых шипов на конце хвоста, и он чуть не умер.

— Почти? Проклятье. Надо было прикончить его, как горячие пирожки, и ты бы сэкономила себе время, проведенное здесь, — предположил Син так, словно это была самая очевидная вещь на свете, и, конечно, сейчас это выглядело именно так. Но в то время я была захвачена нелепой идеей, что смерть Кейна была бы для меня невыносимой, что он что-то значил для меня, что у нас было что-то, ради чего стоило рисковать всем. Ну и дурой же я была.

— Сейчас я это понимаю, — хмыкнула я. — Но тогда я явно заблуждалась, потому что вместо этого решила исцелить его.

— О, блядь, ты только что убила мой стояк. Какого черта ты спасла жизнь этому сукиному сыну? — выругался Син. — Я был близок к тому, чтобы кончить.

— Что? — потребовала я. — Ты же не всерьез там дрочишь, правда?

— Нет. Не прям сейчас, конечно, — ответил он раздраженно. — Из-за всех этих разговоров о спасении мудаков у меня тут все вышло из строя.

— Какого хрена, Син? Я думала, у нас