Уникальная помощница для следователя-орка - Дита Терми

забота. И под всем этим – ровный, мощный гул желания, того самого, что свело нас с ума в хранилище. Он не охладел. Он… переполнен.

Мои собственные мысли путаются, логика рассыпается, как карточный домик.

Я смущенно отвожу взгляд. Чувствую, как горят мои щеки.

Сосредоточься, Элли! Это… не то, о чём стоит сейчас думать.

– Продолжай, – мягко подталкивает он.

И тут его рука ложится мне на колено. Тяжелая, теплая, властная, но на этот раз без тени пошлости. Просто… утверждающая свой факт.

Я вздрагиваю и пытаюсь собрать мысли в кучу.

– Я… я думаю, это не единичные акты воровства. Это система. Похоже на… на сборку оружия. Очень мощного. Что-то, что может управлять временем или… или использовать его как энергию. Это то, о чём ты говорил. Что-то глобальное и… и опасное.

Последнюю фразу я выдыхаю, окончательно теряя нить, потому что его пальцы слегка сжимают мое колено, и все «глобальное» и «опасное» разом улетучивается из головы, заменяясь осознанием его близости.

Он не смотрит на меня, его взгляд прикован к дороге, но его голос звучит тихо и спокойно.

– Ты, Элли, очень умная девушка, – говорит он, и в его тоне слышится одобрение, смешанное с чем-то ещё, более личным. – После сегодняшнего дела я бы очень хотел, чтобы ты поехала со мной. Домой. Я не хочу и не буду оставлять тебя одну в Нижнем Городе. Слишком опасно. Я хочу, чтобы ты была рядом со мной. Всегда.

В его голосе нет приказа. Это просьба. Непривычно мягкая, но от этого еще более непререкаемая. Я замираю, не зная, что сказать. Сердце колотится где-то в горле.

Паромобиль замедляет ход и замирает на пустынной парковке перед мрачным зданием мастерской. Обшарпанная табличка «Сломанный циферблат» едва мерцает. Вокруг – ни души. Только слышен шум бурной реки, который плещется о набережную.

Бронк выключает двигатель.

Он поворачивается ко мне. Его глаза в полумраке кажутся почти чёрными. Он нежно притягивает меня к себе за подбородок и целует. Медленно, властно. Будто обозначает свои права на меня.

И я отвечаю. Обида, недопонимание… они сметаются под чарующими действиями его вкусного поцелуя. Кажется, я совершенно не контролирую себя, рядом с ним. А перчатки… боги, они усиливают все ощущения. Внутри меня взрываются фейерверки наслаждения, которые скатываются вниз живота, собираясь в тягучее предвкушение.

Когда он отрывается, его лоб касается моего.

– И, Элли, – его шепот обжигающе тих, – по некоторым… служебным причинам… нам стоит быть осторожными. И скрывать это. – Он проводит большим пальцем по моей нижней губе. – По крайней мере, пока.

Бронк выходит из машины, оставив меня с тремя вещами: с тревожной догадкой о масштабах угрозы, с пистолетом у бедра и с тихим, опасным словом «пока», что звенит в моих ушах громче любой бомбы.

Я сижу ещё секунду, прижав пальцы к губам, пытаясь осмыслить этот водоворот – его холодность в Башне, его признание в машине, этот поцелуй. И тихое, опасное слово «пока». Оно звучит как самая сладкая и самая страшная угроза в моей жизни.

Потом я делаю глубокий вдох, поправляю платье и выхожу ему навстречу, готовая к новому заданию, с его теплом на губах и его пистолетом, спрятанным у моего бедра. Сердце сжимается не от предстоящих приключений и опасности, а от его слов.

Он хочет, чтобы я была рядом. Он хочет… чтобы я всегда была рядом.

Глава 21. Подтверждение

Мастерская «Сломанный Циферблат» – это тесное пространство, заставленное до самого потолка полками с ящиками, банками и непонятными механизмами. Воздух здесь густой и тяжелый, пахнет остывшим металлом, едким машинным маслом и озоном.

За прилавком, заваленным винтиками, пружинками и обломками шестерёнок, копошится сутулый человечек в испачканном маслом фартуке. Увеличительное стекло, вправленное в прорезь в кожаной повязке на его глазу, блестит в свете тусклой лампы.

Бронк, не выражая ни малейшего беспокойства, протягивает ему потрёпанную квитанцию.

Надо бы мне поучиться тому, как легко он входит в роль. Жаль, что я не настолько профессиональна. После того, что случилось только что в паромобиле, мне безумно сложно переключаться на наше расследование.

В который раз за день я хочу сказать себе: соберись, Элли!

– Забираем заказ, – голос Бронка звучит непринужденно, почти лениво, но я, стоя рядом, чувствую исходящее от него напряжение.

Мастер что-то неразборчиво бормочет, уставившись на бумажку, потом, кряхтя, лезет в глубокий ящик под стойкой. Звяканье металла о металл отдается в тишине мастерской.

Он извлекает на свет небольшой латунный цилиндр, испещренный такими тонкими насечками, что они кажутся волосками. Со стороны – просто запчасть от какого-то сложного механизма. Ничего особенного.

– Вроде он, – сипло произносит мастер, протягивая деталь Бронку.

Тот кивает и жестом передает цилиндр мне, будто прося подержать. Мои пальцы в перчатках «Шепчущей кожи» обхватывают холодный металл.

И я сразу же «вижу».

Вспышка. Наш охотник в серебряной маске. Он стоит в центре просторного, полутемного помещения, похожего на ангар или ризницу старого собора. Перед ним возвышается нечто титаническое – переплетение полированных шестерёнок, мерцающих трубок с энергией и сияющих кристаллов, собранных в конструкцию, напоминающую артиллерийское орудие.

В его руке такой же латунный цилиндр, как и тот, что я сжимаю сейчас в своей ладони. С торжественной, почти ритуальной точностью он вставляет запчать в пустующее гнездо на корпусе механизма. Раздается глухой, мощный гул, идущий из самых недр устройства, и оно озаряется изнутри зловещим багровым светом.

А рядом с ним… женщина. Высокая, стройная, в длинном плаще. Её лицо скрывается в тени капюшона, но я чувствую от неё волны холодной, безжалостной уверенности. Она не простая помощница. Она – партнер. Равная.

Их ауры, охотника и его спутницы, переплетаются в единое, мрачное целое.

Инстинкт самосохранения заставляет меня отшатнуться. Я вжимаюсь в твердый бок Бронка, судорожно хватаясь за складки его плаща.

– Грум, – выдыхаю я, поднимаясь на цыпочки и торопливо вываливая ему на ухо шёпотом, пока мастер отворачивается, чтобы что-то записать в толстую тетрадь. – Я вижу… Он… и ещё кто-то. Женщина.