Навязанная, беременная, моя! - Алиса Ганова

ведь мы до сих пор ничего не ели.

Я направилась к столу. Подняла вуаль, взяла кубок с вином и, утолив жажду, подошла к окну.

При каждом движении тихо постукивали жемчужины. Они разозлили Роберта.

Он подошёл со спины, поддел пальцем нитку жемчуга.

– Думаешь, это поможет скрыть твою тёмную душу?

Поставив кубок на выступ окна, я осторожно сняла одно из ожерелий, повернулась и вложила его в руку Роберта.

– Можешь надеть, если опасаешься меня.

Пока он молчал, подошла к постели, забралась с ногами и растянулась, раскинув руки. Пусть делает что хочет. Мне до него нет дела.

Роберт сел в дальнее кресло. В комнате повисла звенящая тишина.

Лежать в обруче неудобно. Снимая его и вуаль, я невольно нарвалась на взгляд Роберта.

– Зачем ты сделала это?

– Что именно? – уточнила, не отрывая взгляда. Он, вопреки всему, красив, притягателен. И как бы я ни злилась, ни ненавидела его, ни старалась быть каменной, сердце пронзила стрела боли.

Вместо ответа Роберт гневно фыркнул.

– Если не расскажешь, я не пойму, на что ты злишься. Я ведь не умею читать чужие мысли.

– А колдовать умеешь!

– Это только слухи, Роберт. Всё, что я умею, это лечить травами.

– Издеваешься? – прошипел он. – Одурманила, а теперь строишь невинную овечку?

– Я только лечила тебя.

– У тебя есть шанс покаяться, пока я милостив.

Роберт тяжело дышал, чего-то ждал, а я не понимала, что именно он хочет добиться.

– Мне не в чем каяться.

– Не лги! – Роберт шарахнул кулаком по подлокотнику кресла. Оно жалобно скрипнуло.

– Только слабые люди предпочитают в бедах обвинять других.

– Я. Не. Слабый! – прорычал он. – Это всё твои козни, ведьма!

– Это твоя слабость привела к тому, что мы имеем! Это ты, Роберт, нарушил законы гостеприимства!

– Нарушил? Я? – вскипев, он махнул рукой, и его кубок с грохотом упал на пол, испачкав мех. – Да потому что ты, лицемерка с даром ведьмы, задурила мне голову. И Маргота обвела вокруг пальца. И он, – ткнул пальцам на мой живот. – Не мой!

Прежде чем я успела опомниться, вскочила с постели, подлетела к Роберту и влепила пощёчину.

Он оскалился.

– Лучше признайся, Лиэн, чем лгать, изворачиваться. Ты увлекла меня, чтобы скрыть своё отродье, а потом приехала и навязала брак! Так? Скажи мне это сейчас, пока я ещё могу тебя простить!

Ярость, возмущение подступили комом к горлу. Я не могла ни вдохнуть от негодования, ни слова сказать.

Он же следил за мной, сверкая глазами. Чтобы выиграть время, успокоиться, вернулась к постели, села и, совладав с собой, отчеканила:

– В отличие от вас, тринарцев, у нас в Шаеле любой ребёнок – дар. Я знатна, богата. У меня есть всё, что пожелаю. Любой поклонник был бы рад породниться с нашей семьёй. Так что ты мне, – ткнула пальцем сначала в его грудь, затем в свою, – не нужен!

– То-то ты здесь, и я в навязанном браке!

– Нужно было держать себя в руках, и наши дороги никогда бы не пересеклись!

– Это из-за того, что ты коварно опоила меня!

– Ложь!

– Это ты лжёшь! – Роберт дёрнул горловину рубахи, схватил со стола кувшин и так сжал его, что мне показалось, что сейчас посуда полетит в меня, однако он начал жадно пить.

– Все женщины лгуньи, но ты… – Вытер рот рукой. – Ты просто змея! Красивая, коварная змея!

Роберт не слушал и не слышал, что бы я ни говорила. Не было смысла спорить с ним. Но и согласиться с обвинениями я не могла. Это дело чести.

– Молчишь, лгунья?

– Нам лучше отдохнуть, чем переругиваться. Кроме того, следует учиться договариваться, чтобы не отравлять друг другу жизнь. Надеюсь, после мы сможем поговорить и разобраться в разногласиях.

– А я что делаю? – Громыхнул он тарелкой. – Я лишь хочу, чтобы ты призналась, покаялась и… – горестно вздохнул. – Избавила меня от своего проклятья!

– Какого? – С удивлением посмотрела на него.

– Ты даже в этом не хочешь признаться. Насквозь лживая! – Разъярился он.

Я устала! Терпение закончилось. Чтобы не наговорить лишнего, легла, обняла подушку и закрыла глаза.

Глава 11

Очнулась оттого, что во рту кляп, воздуха не хватает, и я задыхаюсь, лёжа на холодной земле.

Пыльный мешок, что надет на голову, скрывает вид. От озноба тело бьёт дрожь, а каждое движение в запястьях и щиколотках, безжалостно связанных верёвкой, отзывается болью.

Судя по запаху прелой листвы, я нахожусь в лесу. Но как здесь оказалась? Почему? Неужели Роберт решил избавиться от меня?

Где-то совсем рядом раздались мужские голоса. Я насторожилась, прислушалась.

Тяжело шагая, кто-то приблизился ко мне и застыл.

Я сомкнула зубы, удерживая стоны и притворяясь бесчувственной, но когда грубо толкнули в плечо, не выдержала и замычала.

– Скорее бы! – незнакомый сиплый мужской голос прохрипел над ухом. Мне почудилась в нём похоть, и от ужаса волосы встали дыбом.

– Ждём, – угрюмо отозвался другой голос, чуть поодаль.

Шаги удалились. Снова стало тихо. Зато в голове прокатился громовой гул от нахлынувших догадок и страшных мыслей.

Не просто так Роберт смотрел на меня мстительно во время церемонии. Иначе как объяснить, что я уснула в комнате с ним, затем провал – и вот я тут…

Бесчестное предательство почти не удивило. И всё же я впала в оторопь. Как не замечала его гнилую суть под красивой личиной храброго воина?

От обиды защипало глаза, но ни одна слезинка так и не скатилась по щеке.

Те, кто сторожили меня, сидели у костра и переговаривались. Я пыталась уловить, о чём они говорят, но ветер доносил лишь обрывки фраз:

– Щедрая награда… Повеселимся… Богатая добыча… Не найдут…

Вдруг раздался приглушённый свист.

– Идут! Идут! – засуетились злодеи.

Сердце застучало так, что если бы не ненавистный кляп, выпрыгнуло из груди горлом.

Поблизости и вправду раздались новые голоса, ржание коней.

От напряжения в ожидании судьбы обострились все чувства, и как бы пришедший ни ступал тихо, уловила кожей дуновение ветра.

Вдруг мешок грубо, выдирая пряди, сдёрнули с головы. Я ослепла от света и слёз.

Зато после, проморгавшись, увидела перед собой юбку…

– Вот и свидились. – Голос змеи-Бригиты сочился ядом. – Думала, всё предугадала,