Лиза Смит - Одержимость

— А еще, конечно же, есть люди, чьи энергетические поля очень сильны, — сказал Льюис, хитро взглянув на Роба. — Ну, там, знаете, люди, с которыми вы соглашаетесь, сами не понимая почему. Те, которые очаровывают своей харизмой. Чья энергия просто ошеломляет.

В зеркале заднего вида отражались невинные глаза Роба.

— Если я встречу кого-нибудь похожего на описание, я тебе сообщу, — сказал он. — Звучит опасно.

— Так и есть. Ты и сам собираешься бороться с каким-то злым магом, потому что какой-то псих, подумал, что это хорошая идея.

В голосе Льюиса звучала такая резкость, которая доказывала, что это замечание совершенно не было добрым. Кейтлин была рада, что они больше не говорят о вампирах, но расстроена тем, что все снова погрузились в молчание.

«Что-то с нами не так», — подумала она и задрожала.

Тишина затянулась на мили, пока они ехали вдоль побережья. Дюны наконец-то закончились, их сменили черные базальтовые мысы, утопающие в море. Огромные волны обрушивались на странные скалы, похожие на монолит, торчащие из воды.

За мгновенье они проехали мимо глубокой расщелины в утесах, где ударяющееся море взбивало волны в пену как сливки.

— Дьявольская маслобойка, — мрачно сказал Льюис, отрывая голову от карты. (Примечание: Дьявольская маслобойка — название морского залива).

— Да, похоже, — ответила Кейтлин. Она хотела сказать это беззаботно, но почему-то реплика вышла угрюмой.

И снова молчание. Они проехали мимо островов, но на них обитали только чайки и другие птицы. Ни деревьев, ни белого дома, Кейтлин снова задрожала.

— Мы никогда не найдем это место, — сказал Льюис.

Это так было не похоже на него, и Кейтлин была просто удивлена, но Анна резко парировала:

— Мне хотелось бы, чтоб ты не был таким пессимистичным. А если ты не можешь, то держи свое мнение при себе!

У Кейтлин от удивления открылся рот. В следующую секунду она испытывала праведный гнев.

— Ты не должна с ним так ужасно обращаться, — гневно сказала она Анне. — Только потому, что ты все время такая… стойкая… — Она остановилась и чуть не прикусила себе язык. Как она могла такое сказать?

Обида сверкнула в темных глазах Анны. Льюис смотрел сердито.

— Я сам за себя могу постоять, — выговорил он.— А ты все время вмешиваешься.

— Да, она самая настоящая маленькая благодетельница, — отозвался с переднего сидения Габриэль.

В Кейтлин вспыхнуло бешенство.

— А ты вообще холоднокровная змея! — крикнула она. Габриэль одарил ее сверкающей тревожной улыбкой.

— Кстати, она права, — сказал Роб. Фургон ехал неровно: Роб смотрела на Габриэля, а не на дорогу. — А ты, Льюис, лучше заткнись, в твоих же интересах это сделать.

— Я думаю, вы все отвратительны, — выдохнула Анна. Казалось, она вот-вот расплачется. — И с меня хватит, слышите? Высадите меня здесь, дальше с вами я никуда не поеду.

Шины заскрипели, когда Роб вдарил по тормозам. Сзади просигналила машина.

— Отлично, — сказал Роб. — Вылезай.

Глава 8

— Ну, давай же, — коротко сказал Роб. — Не заставляй нас ждать.

Сзади снова просигналила машина.

Анна поднялась, но не так грациозно, как раньше. Ее движения были нелепыми, полными сдерживаемой энергии. Она схватила свою сумку и начала возиться с ручкой дверцы.

Кейт сидела неподвижно, плечи напряжены, голова высоко поднята. Ее сердце билось с оборонительной яростью. Пусть Анна идет, если хочет. Это просто-напросто доказывает, что она никогда ни о ком из них не заботилась.

«Но это же просто смешно».

Мысль пришла из ниоткуда, как слабый проблеск понимания в голове: вспыхнул и тут же пропал. Но этого было достаточно, чтобы вбить в голову Кейтлин немного здравого смысла.

Смешно. Ведь Анна заботиться о них всех. Анна заботиться обо всем, от самой земли до животных, которых она любит, о любом человеке, с которым у нее пересекаются пути.

Но тогда почему же Кейтлин была так зла на нее? Она ощущала все физические признаки. Сильно бьющееся сердце, одышку, раскрасневшееся лицо и напряжение у висков. Более того, у нее в мышцах была безумная потребность двигаться, желание ударить что-нибудь.

Физические симптомы. Еще один проблеск осознания вспыхнул в голове Кейтлин. И вдруг она поняла.

— Анна, подожди. Подожди! — сказала она, когда Анна, наконец, справилась с ручкой и открыла дверцу. Кейт попыталась придать голосу спокойный тон, но все равно тот почему-то получался распаленным и с ноткой паники.

Анна остановилась, но не повернулась.

— Неужели вы не понимаете, ребята, неужели не понимаете? — Кейтлин оглядела остальных. — Это не по-настоящему. Мы все сердимся, но на самом деле мы не сердимся друг на друга. Мы просто чувствуем злость и поэтому наши сознания считают, что должна быть причина для этого.

— Я думаю, это все от нервов, — усмехнулся Габриэль. Его губа презрительно искривлена, а серые глаза полны злости. — На самом-то деле мы не можем ненавидеть друг друга.

— Нет! Я не знаю, что это, но… — Кейтлин замолчала, поняв, что в дополнение ко всем физическим симптомам она еще и дрожит. В фургоне было холодно… холоднее. Это не могло быть объяснено открытой дверцей. И она ощущала странный запах, вонь от канализации.

— Вы чувствуете это? Это тот же запах, который я вчера уловила, когда Льюис немного полунатил. И сейчас также холодно, как вчера. — Кейтлин видела на лицах вокруг нее, как злость смешивается с замешательством. Она повернулась к человеку, которому полностью доверяла.

«Роб, — горячо сказала Кейт, — пожалуйста, послушай. Я знаю, это трудно, потому что ты чувствуешь, что зол, но попробуй. Что-то происходит».

Медленно лицо Роба прояснилось. Тлеющая ярость улетучилась из янтарных глаз, его взгляд стал золотым и, вроде, сбитым с толку. Он моргнул и приложил руку ко лбу.

— Ты права, — сказал он. — Это похоже на психологический эксперимент: сделать кому-то инъекцию адреналина и поместить в комнату, где кто-то зло себя ведет. Первый человек тоже начинает злиться, но это не настоящая злость, она была стимулирована.

— И кто-то делает это сейчас с нами, — вымолвила Кейтлин.

— Но как? — потребовал ответа Льюис, он звучал сердитым, но уже не таким разгневанным. — Нам никто не ставил инъекций.

— Большое расстояние, — произнес Роб. — Это психическая атака.

Его голос был категоричным и уверенным. Глаза стали темно-золотыми. Снаружи громко прогудел автомобиль, за которым последовали еще несколько непрекращающихся сигналов.

— Анна, закрой дверь, — тихо сказал Роб. — Я найду место, где можно остановиться. Есть кое-что, о чем я должен был раньше вам рассказать.