Мой неласковый Монстр - Екатерина Ромеро

еще не понимал, кто такой Шакир Аль-Фалих на самом деле. У меня просто был эстетический шок от того, в каком шикарном месте живет этот человек, ведь мы жили в кардинально других условиях.

Это был какой-то праздник, и в доме моего хозяина было много гостей. Были и рабы, как я, с которыми можно было делать все. Реально все, и они делали.

Гости Шакир Аль-Фариха играли в нас, некоторых девушек трахали прямо в зале, ничуть этого не стесняясь.

Шакир Аль-Фарих любил развлекать гостей, и тогда я понял, зачем я ему, как и другие рабы, которых привезли сегодня.

Мы здесь для удовольствия, радости и похоти, потому раньше нас никто не трогал, а сейчас можно, ведь мы только для «элитных» гостей.

Мы просто живые игрушки, с которыми они играют и которых, конечно же, могут сломать в любой момент. Прямо как Элизу сейчас, на которой стоит поднос со сладостями и которая от страха даже не может пошевелиться. На нее смотрят трое мужиков. Она будет сегодня их рабыней.

Становится противно, я отвожу взгляд. О да, тогда я еще знал, что такое брезгливость, жалость, сострадание. Меня тошнило от этого маскарада, я не хотел быть частью его, но меня никто не спрашивал. Они развлекались с нами, некоторых раздевали и пользовали при всех, и это было унизительно.

Если честно, мне больше нравилось сидеть одному в своей скорлупе, и я бы не отказался сейчас снова там оказаться. От увиденного впервые праздника разврата мне захотелось провалиться куда-то под землю или всех их расстрелять, но я все еще прекрасно помнил жесткость кандалов. Мои раны не так давно зажили.

Я машинально проверил руки и шею на предмет цепей под одеждой. Впоследствии у меня это войдет в привычку, с которой я ничего не смогу сделать даже спустя десять лет.

— О Аллах, какой ты красивый!

Ко мне подошла одна из господ и ласково провела по щеке, на которой не было шрама. Она была намного старше, лапала меня за шею, руки, волосы, в ее глазах были похотливый блеск, интерес, желание.

— Убери от меня руки! — я сказал это довольно грубо, сбросил в себя ее пухлые лапы, и ей это не понравилось. Это была Маджида, родная сестра Шакир Аль-Фариха, и да, они были дико похожи. Те же глаза, повадки, вот только она была довольно упитанной мадам сильно в теле.

Маджида нахмурилась, а после подошла к Господину и что-то ему шепнула. Он кивнул, и вскоре меня вывели оттуда, я вздохнул с облегчением, но я ошибся. Меня просто выбрали, и на этот раз Шакир Аль-Фарих дал добро.

Тем же вечером, наряженного и натертого сладкими маслами, меня запихнули в одну из шикарно обставленных комнат, где я ни разу до этого не был.‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Перед этим Хамит с охранником затолкали мне в рот пару каких-то горьких пилюль, от которых уже через двадцать минут я ощутил адскую боль в паху.

У меня встал просто дыбом, член стал каменным, и, когда меня затащили в эту комнату, я увидел сидящую на кровати Маджиду. Она задрала золотистое платье до пояса и широко расставила толстые ноги, похабно поманила меня пальцем.

Это был мой первый секс. Ужасный до такой степени, что я едва не сдох на той отвратительной для меня самке. Нет, она не была уродиной, но и красоткой в моем понимании тоже не являлась. Маджида была большая везде. Большие груди, полное тело и торчащий клитор.

Благо Маджида напоила меня крепким красным вином. Я впервые в жизни налакался до полуобморочного состояния и трахал ее своим затвердевшим членом, слыша, как она восторженно стонет подо мной, как лапает меня за плечи.

Я же трахал ее и выл, потому что за дверью стоял Хамит с пистолетом. И он бы вынес мне мозг, если бы я сделал неприятно этой богатой госпоже.

Когда я впервые испытал оргазм, меня обдало одновременно адским удовольствием и отвращением к самому себе. Я слез тогда с Маджиды, и меня вырвало прямо на белоснежный персидский ковер.

Это был мой первый секс, потом, конечно, я войду во вкус и научусь трахать их так, как никто и никогда не трахал. У меня будут девственницы и опытные, толстые и тощие, молодые и не очень.

Они будут приходить в восторг от моего тела, размеров моего члена и с удовольствием сосать у меня, сидя на коленях. Да, я был рабом, но те, кого я трахал, слушались меня, с обожанием целовали мой член и заглатывая мою сперму, судорожно облизывая свои похабные рты.

Церемониться со мной никто не стал, и вскоре я уже прекрасно понимал, для чего я здесь и что им от меня надо.

Правило для меня было простым: или я старательно трахаю богатых дам, которых приводит Хамит, или сижу на цепи. Бить меня было запрещено, потому что к тому моменту у меня и так было уже до хрена шрамов, а портить своего племенного быка еще больше Шакир Аль-Фарих не хотел.

По правде, работало это правило пятьдесят на пятьдесят, но, когда у меня начали тупо неметь руки и ноги от банального сидения на холодном полу с металлическим ошейником, я стал отдавать предпочтение мягкой постели и похотливой самке под боком.

Я должен был адаптироваться или умереть. Я выбрал адаптироваться. Я хотел жить, а потому начал работать.

Глава 17

Мне принесли зеркало. Я попросила об этом Рокса и удивилась, когда мое желание было исполнено. Зеркало установили в ванной. Странно, что его здесь не было раньше, потому что комната точно жилая.

Кто живет без зеркал? Разве только тот, кто боится видеть свое отражение, — мой Монстр. Кстати, часы мне тоже принесли, и так я обретаю какие-то рамки, могу ориентироваться по времени и контролировать хотя бы что-то.

Мне принесли банные принадлежности и расческу, которой я добрых полчаса распутывала свои колтуны. Как быстро, оказывается, человек без средств гигиены и ухода за собой может начать превращаться с неопрятное животные. Я почти не узнала себя, когда увидела в зеркале.

За время моего рабства я похудела, также нахожу на теле едва заметные следы от хлыста и нисколько не сомневаюсь в том, что Арман способен на большее. Боже, как же я его ненавижу. И хочу увидеть снова, потому что порой мне кажется, что даже в этой светлой комнате в одиночестве можно просто сойти с ума.

Кстати, о свете. Не знаю,