Rein Oberst - Чужой для всех. Книга 1.

&nbsp-Папироской угости, господин офицер. Курить хочется.

&nbsp-Хорошо, я выполню эту просьбу. -Солдат, — обратился Франц к конвоиру,— угостите военнопленного сигаретой.

&nbspЗа короткое время войны в Польше и здесь с Советами он понял, что все военнопленные разные. Уже с первых шагов допроса по их поведению видно, как они будут вести: либо замкнуться и будут ждать своей смерти, либо сразу сдадут всю военную информацию, либо, как этот тщедушный русский танкист, будут торговаться. Да этот торгуется и все мне расскажет, утвердился в своем убеждении Ольбрихт. Просьбы русского танкиста не раздражали, они были понятны.

&nbsp-Чувствуется Европа, не то, что наша махра! -проговорил танкист заискивающе, делая медленные затяжки. Солдат тянул время. Офицер не торопил. -Этот все выложит, -думал Ольбрихт, разглядывая военнопленного. Огонек пополз на пальцы. Последняя затяжка. -Все, благодарствую, -выдохнул танкист, окурок растер о каблук.

&nbsp-Хорошо. Я удовлетворил ваши просьбы, солдат. Теперь вы мне рассказываете. Ваша фамилия, звание, должность, воинская часть? -Ольбрихт сдвинул брови. Взглянул сурово.

&nbspРусский танкист опустил голову, тихо промямлил: -Вы меня не убьете? Я буду жить, если отвечу на все ваши вопросы, господин офицер. Я все расскажу, я много знаю.

&nbsp-Да, да вы будете жить.

&nbsp-А вы не брешете?

&nbspНемецкий офицер смутился. Он понял, что это бранное слово. Но разве он мог гарантировать жизнь танкисту, в этой военной мясорубке. Конечно, нет. В любую минуту каждого из них может поджидать смерть. Когда жизнь немецкого солдата и марки не стоит, а русского и подавно — копейки. Какая может быть гарантия? Вон их сотни тысяч пленных, взятых в окружениях и котлах. Что их ожидает? Конечно смерть: от пули, болезней и голода. Это война. У этого русского единственный выход уцелеть — это стать помощником германской армии. Он слышал, что в оккупационных районах стали формироваться первые полицейские отряды 'Ordnungsdienst', сокращенно 'OD'. Его путь лежит только туда.

&nbsp-Все будет зависеть от вашей преданности Германии, ее порядкам, установленным на территории Советов,— произнес старший лейтенант Вермахта твердо через небольшую паузу. -Ваша жизнь в ваших руках, солдат.

&nbsp-За меня не беспокойтесь, господин офицер!— танкист радостно подался вперед. Я детдомовский. Терять мне нечего. Все самое дорогое у меня 'энкавэдэшники' отняли: и мамку, и отца,— русский шмыгнул носом. — Я сирота. Я все расскажу.

&nbsp-Говорите медленней, я плохо вас понимаю.

&nbsp-Хорошо, господин офицер, я сделаю все, что вы скажете,— тщедушный стер обожженной грязной рукой, выступившие от воспоминания слезы, и притих.

&nbsp -Последний раз повторяю. Ваша фамилия, звание, должность, воинская часть.

&nbsp-Криволапов Степан Архипович, механик-водитель 1-го взвода, третей роты, 2-го батальона, 99 танкового полка, войсковая часть 7805, 50 танковой дивизии,— медленно, но четко отрапортовал пленный танкист.

&nbsp-Одну минуту,— Ольбрихт взметнул палец. -Не спешите. Все аккуратно запишем. — Франц достал из кармана блокнот и сделал первые пометки.

&nbsp-Назовите фамилии командиров?

&nbsp-Командир танка...

&nbsp-Стоп. Всех не надо. От командира роты и выше, что знаете.

&nbsp-Хорошо, — Криволапов оживился, стал выкладывать сведения. — Командир роты — старший лейтенант Хромченко. Командир 2-го батальона — капитан Потехинский. Командир 99 полка— майор Резников, комиссар полка — батальонный комиссар Спиридович. Командир дивизии — полковник Бахаров.

&nbsp-У вас хорошая память, Криволапоф? — поспевая за русским танкистом. улыбнулся Ольбрихт.

&nbsp-Я стараюсь, господин офицер.

&nbsp-Хорошо, Криволапоф. Я доволен. Где расположена ваша часть?

&nbsp-Мы вышли из поселка Лебедевка, но место дислокации полка северо-восточнее Довска, поселок Староселье.

&nbsp-Вы можете показать на карте?

&nbsp-Нас обучали, я механик-водитель танка Т-26.

&nbsp-Очень хорошо. Позже покажите.

&nbsp-Как вы оказались в поселке Поляниновичи? Какие задачи были поставлены вашему взводу?

&nbsp— Вести разведку в направлении Старый Быхов.

&nbsp-Где остальные экипажи?

&nbsp-Где, где, — почему-то зло проговорил Криволапов.— В болоте, господин офицер!

&nbsp-Почему в болоте?

&nbsp-Нас послали вести разведку скрытно, по заболоченным местам. Вот и утопли многие. А мы вот выскочили. Прошли Журавичи, Хотовню, Искань и в Поляниновичах нарвались на ваши танки. За речкой у мостика нас и подбили. Все погибли, кроме меня. Я вот только обгорел немного. Ничего, заживет как на собаке.

&nbsp-Что вы знаете о составе полка, дивизии?

&nbsp-Что видел, господин офицер. Есть танки, пушки, зенитки.

&nbsp-Сколько танков, какие?

&nbsp-Много. В полку Т-34 около тридцати, Т-26 больше сорока. В дивизии считайте сами. Не знаю.

&nbsp-Хорошо. Какие ближайшие задачи поставлены роте, батальону, полку.

&nbsp -Вести разведку. Ударить на Пропойск. Ну, и здесь, помочь местной пехоте. Это нам наш политрук роты рассказал.

&nbsp-Хорошо. Очень хорошо. — Ольбрихт исписал два блокнотных листа и был доволен полученной информацией. Она требовала проверки, но появившаяся под боком танковая дивизия русских ничего хорошего не сулила. Надо срочно докладывать в оперативный отдел штаба для принятия мер.

&nbsp-Вы сможете показать на карте где расположены русские части и их примерный состав?

&nbsp-Покажу, господин офицер. Пехота окопалась возле Искани, в Хотовне стоят гаубицы. — Криволапов замолчал.

&nbsp-Почему замолчали? — Ольбрихт посмотрел в блокнот, — красноармеец Криволапоф.

&nbsp-Поесть охота, господин офицер. Да перевязку сделать бы, а то невмоготу очень, рука болит,— русский танкист поднял левую руку вверх. Она была красная, в некоторых местах зияли лопнувшие волдыри.

&nbsp-Да, да. Вас сейчас отведут в санитарное отделение. Там и покормят. На этом прервемся. Остальную информацию доложите в штабе. Только без фокусов, говорить только правду и еще раз правду. Ваша дальнейшая судьба зависит от вас, от вашей преданности Германии. Вы меня поняли, красноармеец Криволапоф?

&nbsp-Очень хорошо вас понял. Я не подведу. Вы мне жизнь спасли. Я памятливый. Все что знаю, расскажу и покажу на карте. — Солдат приподнялся, услужливо, лилейно смотрел на немецкого офицера. Решалась его дальнейшая судьба в плену.

&nbsp-Вот и прекрасно,— Ольбрихт улыбнулся, закрыл блокнот. Разбитые, опухшие губы танкиста также сдвинулись вверх.

&nbsp -Конвоир? Позовите сюда штабс-фельдфебеля,