Единственная для черного дракона - Марина Николаевна Александрова

На этих своих мыслях я небрежно махнула рукой в сторону комнаты Римана:

— Вам туда, — буркнула я, и поспешила удалиться.

Глава 6

Когда я вошла в свою комнатушку, у меня уже было понимание того, что мне необходимо сделать в первую очередь: пора достать походный мешок.

Именно так, следовало заранее проверить и собрать всё необходимое. Я не знала, сколько точно у Римана есть времени, но одно я понимала: даже если с живым отцом тебе говорить не о чем, то завладеть наследством умершего никогда не поздно. И я не собиралась дожидаться приезда любимых родственников. По документам, которые мне выправила Каас в год, когда меня нашли, этим летом я становилась совершеннолетней. Да и кого будут интересовать детали? Несколько раз выправлять бирку с временного владения на постоянное никто не станет. Скорее всего спросят формально и примут в наследство на постоянной основе, а потом того гляди и продадут неизвестно куда. Пусть я так и не выросла, но я больше не желала оставаться в зависимом положении у неизвестно кого. Этих четырёх лет было достаточно, чтобы увидеть, как бесов продавали за долги; избивали просто потому, что так легче всего было выместить собственную досаду; даже убийство всегда можно было списать на несчастный случай. Те, кто не имел демонического нутра, в Эшере считались просто чуть умнее животных. Я видела это отношение изо дня в день, и это душило меня, лишая возможности дышать полной грудью. Я боялась уйти в неизвестность. Боялась голодать, остаться на улице, умереть от какой-то болезни. Такое случалось довольно часто с теми, у кого не было хозяина. Свобода в Эшере стоила жизни, и это действительно было правдой для многих. И я могла терпеть, пока была надежда, что это временно. Пока из моих уст не было озвучено согласия на подчинение демону, и пока я самолично не вручила никому свою жизнь.

Это произошло полтора года назад. История, которая наконец-то вправила мне мозги и объяснила, что может ждать и меня. Милисэн, девушка бесовка, дочь той самой подруги Каас Эри, что в самом начале помогла мне с одеждой, погибла. Я как раз шла на рынок, чтобы обменять наши расписки от Римана на продукты. Было раннее летнее утро, и я хотела поскорее вернуться домой, потому как в Эшере зима и лето были диаметрально противоположными. Если зимой было ужасно холодно, то летом столь же жарко. То, что сразу насторожило меня, стоило зайти в переулок, куда обычно сносили мусор со всего района, и через который нужно было пройти, чтобы попасть на центральную улицу, так это ужасающе приторный запах. Никогда ничего подобного я не ощущала. Этот аромат, казалось, защекотал каждый сантиметр моей кожи, поднимая дыбом волоски на теле. Даже дёсны странным образом зачесались, и я растерянно замерла. Что было не так? Что это за удушающе-устрашающая вонь? И только повернувшись в сторону кучи мусора, я наконец-то поняла, что это было.

Словно кукла, которую выкинули на помойку, потому что она сломалась, на самом верху кучи лежала Мили. Её кудрявые каштановы волосы беспорядочно колыхались на ветру. Безжизненные некогда ярко-серые глаза, казалось, устало смотрели в никуда. На негнущихся ногах я подошла ближе и увидела, что платье на Милисэн истерзано, словно его рвали когтями и зубами. Некогда белоснежная кожа исполосована, разодрана, на боку девушки были видны оголившиеся рёбра… Мой взгляд скользнул ниже, и я увидела, что внутренняя часть её бёдер была вымазана буро-красной жижей…

Казалось бы, пора было начать кричать, звать на помощь, но я не могла заставить себя произнести ни единого звука. Продолжала смотреть в её такие уставшие блёкло-серые глаза. Я не могла найти в себе сил пошевелиться. В тот момент перед мысленным взором вдруг замелькали странные картинки, и одна была хуже другой.

Кровь… Так много крови… И тела… Растерзанные тела… Меч в моих руках… Удар. Ещё удар. Звук лопнувшей под лезвием кожи. Девушка с звериными когтями… Кровь, толчками вытекает из живота… Кровь… Она всюду…

А потом пришла спасительная тьма…

В себя я пришла потому, что Каас нещадно трясла меня и причитала. Её крики были словно спасательный канат, брошенный на самое глубокое дно, где я застряла и не могла выбраться.

Я помню, как потрясла эта история город, как помню и то, насколько быстро она была забыта, стоило понять, кто мог быть причастен к преступлению. Молодой сын семьи, где служила подруга Каас и её дочь Мили, которая всего неделю назад поклялась в верности молодому отпрыску.

«Молодой волк потерял контроль, бывает. Нечего было хвостом вертеть перед парнем, сама виновата», вот о чем судачил город.

И никто, кроме несчастной матери, не думал оплакивать погибшую. Но хуже всего было то, что даже зная, кто убил её дочь Эри, продолжала ежедневно подавать чай, накрывать на стол, стирать и убирать за тем, кто это сделал. И, разве это существование не было подобно жизни в бездне для этой женщины⁈ Разве могло быть что-то более изощрённое и ужасное?

Спустя полтора года я продолжала видеть перед мысленным взором уставшие глаза Мили и всякий раз, думая о том, что мне придётся подтвердить согласие на постоянное владение, я понимала, что скорее умру от голода, чем позволю…

Решительно вздохнув, я встала на колени перед своей кроватью, и вытащила мешок, который готовила уже полтора года. У меня даже деньги были на первое время, которые были мной честно выручены в обмен на часть одежды, что мне досталась когда-то. Плюс ко всему прочему, я кое-что продала с чердака Римана, о чем он давно забыл. Всего-то и нужно было составить доверительное письмо от хозяина на вручение денег предъявителю за товар. Никто из торговцев даже не подумал, что ребёнок-бес может такое провернуть самостоятельно. И я не считала себя воровкой, просто потому, что у того, кто думает о том, чтобы выжить — не должно быть сентиментального сердца. Конечно, сумма была небольшая, но всё же лучше, чем ничего. Ещё у меня был роскошный браслет, который обосновался в мешочке на шее, но я не готова была пытаться продать его просто потому, что понимала, что никто мелкой бесовке не поверит, что её послали продать что-то подобное.

Совсем скоро я уйду отсюда, и мой путь будет лежать на юг, туда, откуда я пришла. Я много думала, куда я хочу отправиться? Ведь я не