Житие попаданки. Лес - Дара Хаард

катила огромный ком, и приходилось изрядно напрягаться, чтобы сдвинуть его внутрь дерева.

Постепенно чернота становилась все меньше и меньше, пока совсем не исчезла. Внутри дерева восстановилось движение блесток, и оно ожило, очищаясь от гнилой коры. Я заметила, что каждое дерево соединено с другими тонкими нитями. Я стала лучше видеть связи, словно прошла еще один защитный слой для видения.

‒ Неплохо, ‒ послышался вдруг чужой голос, наир отпрыгнул от меня и зашипел, а сверху упала светящаяся зеленью сетка, выключая сознание.

Глава 10

Я приходила в себя долго. Нестерпимый холод связывал руки, а ноги, больно. Со стоном села и попыталась увидеть, где нахожусь. Вокруг все тот же лес, правда, блесток я не вижу, а вижу людей. Впервые за эти дни в новом мире я вижу сразу столько людей. Два старика, три женщины зрелого возраста, две молодые девушки и дети. Четыре мальчика возрастом от пяти до десяти лет и три девчушки, совсем мелкие годика по два. Что было жутким, они все молчали. Смотрели на меня и молчали. Наира я не увидела и вздохнула, значит, он смог сбежать. А если сбежал, то может, приведет помощь, не совсем же он дурак, оставить меня без помощи. Есть же какие-то границы, за которые заходить нельзя. Тем более, я тут не одна.

‒ Всем здравствовать, ‒ как можно дружелюбней сказала я.

Люди вздрогнули. Один из стариков вдруг плюнул в мою сторону, но женщина рядом пнула его по ноге. Все мы сидели на небольшой поляне. Тут же стояли лошади, вполне себе нормальные, впряженные в телеги клетки. Что-то не нравятся мне эти клетки.

Я попыталась встать, но не смогла и только тут обратила внимание, что на руках и ногах у меня кандалы. Самые настоящие железные, соединённые цепью, посмотрела на других людей и увидела, что на них тоже цепи. Вот тебе батюшка и Юрьев день, да меня никак в рабство взяли. Я удивлённо обозрела толпу молчащих людей:

‒ Нас что, рабовладельцы похитили?

‒ Это эльфары, ‒ сказала одна из девочек. Она была старшей из троих малышек и поэтому не так меня боялась и даже смотрела не враждебно, а с любопытством.

‒ Эльфы, значит, — я кивнула, ‒ вот гаденыши.

Я попыталась увидеть свои блестки, но ничего не замечала, это было неприятно, я уже привыкла видеть магию. Вроде бы не было магии у меня и не надо, а как появилась, так сразу тускло без нее жить стало:

‒ Как выбираться будем, товарищи? ‒ обозрела я толпу токмо.

‒ Ты же алайя, примени свою волшбу, ‒ сказал, как выплюнул тот старик, который на меня плевал.

‒ Я алайя начинающая, сама еще не разобралась, что делать. Может, вы знаете способ снять вот это, ‒ я потрясла колодками.

‒ Это эйфары только могут снять, ‒ сказала одна из женщин и стала беззвучно плакать. Оживились другие токмо. Кто-то стал успокаивать женщину, кто-то старика, а девчушка, которая первая со мной заговорила, спросила:

‒ А ты, правда, алайя? ‒ опять все замерли, вслушиваясь в мой ответ. Надо сказать, токмо были похожи на индейцев. Не тех, которые в индии живут, а тех, которые раньше в Америке жили. Сейчас-то их остались мало, но раньше каких племен только не было. В свое время любила я читать Фенимора Купера и обожала его Чингачгука.

Так вот, токмо были похожи на индейцев Америки. Черные густые волосы, смуглая кожа, аккуратные черты лиц, красивый народ. Даже старики поджарые и еще сильные, хоть и волосы из черных стали белыми. Одежда на всех домотканая, украшенная вышивкой и камешками. Кожаная обувка, которой я позавидовала, мои ноги были босыми. Правда, сейчас одежда на них пообтрепалась, а на некоторых были даже бурые разводы засохшей крови. Токмо точно не спутаешь со мной, белокожей и светловолосой.

‒ Мне сказали, что я алайя, ‒ улыбнулась девочке.

‒ Алайи твари, они убивают нас, чтобы жить самим.

‒ Вы про изгоев? ‒ Я не стала обращать внимание на злость людей, ‒ Я не из этих, я другая алайя.

Вновь тишина.

‒ Эйфары нас ловят и продают алайям, те творят свои ритуалы, убивая нас, ‒ сказала одна из женщин. Я вздохнула, и почему нельзя сразу все мне рассказать, это я на наира и на драконов возмущалась. Сказали есть изгои, страшные твари и думай, догадывайся, дальше сама.

‒ Значит, нам не выбраться самим? Может, за кем-нибудь придут вызволять, я оглядела пленников.

‒ Мою деревню эйфары уничтожили всю, даже наиры не помогли.

‒ А у меня Лесси убили, ‒ всхлипнула одна из девушек, ‒ Я так долго его приручала.

‒ Так давайте не будем отчаиваться, ‒ постаралась я не падать духом, ‒ всегда есть надежда, что нас спасут.

‒ Наша деревня договорилась с эйфарами и отдают раз в год ненужных, в этом году стал не нужен я, ‒ вдруг сказал одни из стариков, и на него посмотрели с осуждением.

‒ Вы предатели, ‒ выкрикнул старший мальчишка.

‒ А лучше, как вы, вечно ждать нападение и не знать, как спасти детей?! ‒ защищался старик. Уж не знаю, чего они все вдруг разоткровенничались, но еще пару десятков минут токмо рассказывали, как тут оказались, перебивая друг друга. Я же все это время пыталась открыть колодки, рассматривая их со всех сторон. Странно, но у меня не было страха. Сначала я, конечно, поддалась всеобщему настрою, что мы все умрём, но я не привыкла опускать руки, так что, даже умирая нужно думать о спасении.

‒ Вот аму Найслер это девка была с наиром, а на теле стражи алай, ‒ рядом оказались эльфы и рассматривали они меня. Я нахмурилась и не стала прятать взгляд, как сидящие рядом токмо. Эльфы были молоды, хотя если верить, что они практически бессмертны то он и в тысячу лет так будут выглядеть. Высокие в золоченых доспехах, что по сравнению с нашими одеждами виделось как телега против автомобиля.

‒ Похожа, ‒ медленно сказал один из эльфов, глаза у него зеленющие как