Неглавная героиня - Лебедева Ива

– Ты правда с Юань Шуаем сделала то, что… – подруга, оглядевшись, заговорщицки понизила голос до шепота, – ну, что мы с тобой тогда прочитали в той книжке?

Час от часу не легче! Ну не было такого в дораме, не было! А с другой стороны, там не было и опровержений. Вдруг Юань Шуай так радостно поддался белому лотосу Ланлинь как раз потому, что не хотел всю жизнь прожить с «госпожой»? Вкусы Джейсин могли оказаться весьма и весьма специфичны…

– Другого-то кандидата нет… – протянула я тоскливо, почти смирившись со своим амплуа. После этой фразы мне даже показалось, что где-то отдаленно послышался гомерический хохот Сияна. Но, настороженно оглядевшись, никого не заметила. Ну да, ну да, помню, он-де не извращенец, ему тут делать нечего, ага. Пусть только выдаст хоть одно хи-хи при встрече.

– Здорово-то как! А вы с ним прям… – мигом воодушевилась Мянь-Мянь, аж подпрыгнув на месте, но я ловко зажала ей рот ладонью.

– Как-нибудь потом обязательно все расскажу. Но сейчас я так устала, и еще отмыться надо от этой гадости, сама понимаешь, – поморщилась я, брезгливо тряхнув зелеными волосами. И, убедившись, что на лице подруги отразилось сочувствие, поспешила домой.

И вот теперь я уже час сидела, пялясь на себя в зеркало и попивая любимый «три в одном», и думала важную думу: чего мне дальше делать-то?! С другой стороны, а кто сказал, что это особо повлияет на сюжет?

Во всяком случае, в подвале у меня в мешке посапывала проблема посерьезнее. И первоочередной задачей сейчас стояло разбудить ее, накормить, подлечить и… И черт знает, что с ней делать дальше.

Глава

23

– Мыться и в туалет ходить будешь тут. – Я мысленно прикинула, во что моей девичьей спине обойдется натаскать воды в эту относительно маленькую, ведер на двадцать, лохань, которую я, пыхтя, приволокла и устроила в нише, вырытой под шкаф. И тяжко вздохнула. Бедная я. Не попаданство, а каторга какая-то.

Зато ниша пригодилась. В ней прекрасно разместилась еще одна емкость, с тем самым памперсом на дне, – вместо унитаза. Выгуливать лиса наверх, где даже шторы прищепками не закрепить – слишком уж подозрительно будет выглядеть для каждого мимокрокодила, – я больше не собиралась.

– Ну прямо как в тюрьме, – тут же съехидничал с кровати привязанный по всем правилам паршивец. Он только что проснулся и уже успел познакомить меня с целым пластом местного ненормативного фольклора – сообразил, что я его усыпляю, как только мне не нравится его поведение. И бурно высказал все, что думает по этому поводу. – А говорила-то, говорила. Спасительница! Как же… чем ты меня опоила? Голова теперь трещит, и пить хочется до ужаса!

Я, кстати, заморочилась и заменила проверенный, но не слишком полезный эфир в воздушном пузыре на модифицированное местное зелье, усыпляющее немного медленнее, но тоже надежно. А то если постоянно глушить парня наркозом, то главзлу не верный помощник достанется, а слюнявый идиот.

– Чем надо, тем и опоила. – Я присела на кровать и приставила к его губам пиалу с водой. – Будешь плохо себя вести – так и оставлю спать навсегда. И страшно надругаюсь во сне.

– Так я и поверил, – насмешливо расфырчался лис. – И вообще, мне нравится твой запах. И твой голос. Так что можешь надругаться, я разрешаю. Даже за хвост можешь потрогать. – И в доказательство обнял меня за талию тем самым хвостом, благо он у него привязан не был.

– Не наглей! – По наглому меху я шлепнула, чашку отобрала и вообще слиняла с лежанки от греха подальше. Запах ему нравится… – Иначе я тебе твой хвост побрею, будешь не лис, а крыс. Лежи смирно! Додумался шерстью елозить по еще не зажившим ранам. Убери конечность, спину мазать буду.

– Что, ненасильно – неинтересно? – съехидничал паршивец. Но хвост послушно убрал, уложив вдоль бедра. – М-м-м, и пальчики такие нежные у тебя… ты точно молодая и привлекательная девушка. Признавайся: ты спасла меня потому, что видела случайно в городе и влюбилась в мое красивое лицо?

– Я тебя впервые на поляне увидела, и если уж могла бы влюбиться во что-то красивое, так только в голую задницу, – засмеялась я и шикнула, уловив, как заинтересованно поднялись торчком лисьи ушки. Сейчас дофантазируется тут, паразит. – И вообще, придержи коней. Может, я не дева, а вовсе даже нежная и привлекательная бабушка. Которой ты во внуки годишься. Выздоравливай скорее, выпровожу тебя, так хоть вздохну спокойно. У меня и свои дела есть.

– А какие? – не отставал любознательный и настырный лис, тихонечко постанывая себе под нос, когда я аккуратно обрабатывала следы от палаческого кнута. – Может, не стоит так быстро от меня избавляться, я тебе пригожусь?

– Это тебя не касается. – Очень хотелось дать Сан Линю подзатыльник, а лучше поджопник, но совесть не позволяла бить раненого. – Только помощи от приговоренного к казни преступника мне не хватало для полного счастья. Тебе сейчас линять надо и сидеть тихо, пока про тебя не забудут. А не в чужие дела лезть.

Эх… если бы все так просто было. Понятия не имею, что с ним делать. Это я только так, пугаю, что выгоню в чистое поле, как только поправится. На самом деле не рискну: где я потом буду его искать, когда придет время подсовывать главзлу?

– Слушай, у тебя руки холодные, как у лягушки. Нагреть не пробовала? – донеслась очередная претензия от пациента. На что я едва слышно фыркнула. Да уж, видел бы он меня сейчас. Тут побольше сходства с лягушкой так-то.

– Можно об меня… Горячий обнаженный парень – лучшее согревающее средство. Хочешь проверить? – протянул Линь тем временем соблазняющим тоном.

– Жажду просто. Лежи смирно, дай мази впитаться, – вновь шикнула я на него.

– Только и делаешь, что ругаешься. Бедный я, несчастный, – заныл парень жалобно и донельзя противно, чтобы тут же прерваться и спокойным нормальным тоном спросить: – Кстати, по поводу мыться здесь и ходить в туалет. Это значит, что ты меня отвяжешь?

– Размечтался! Максимум – привязь сделаю чуть длиннее. Все по-прежнему под моим присмотром.

– У-у, извергиня! – проворчал он беззлобно. – Слушай, раз выпускать меня отсюда не собираешься и я буду связан, так, может, снимешь тогда повязку с глаз? Так и ослепнуть недолго, если постоянно держать глаза закрытыми. И вообще, я темноты боюсь!

От неожиданности я даже закашлялась, покачав головой. Ну каков наглец! Но только собралась ответить ему какой-нибудь колкостью, как меня внезапно начало накрывать неимоверной сонливостью, с которой совершенно невозможно было бороться. Только и успела сделать шаг к запасному тюфяку у противоположной от Линя стены и скороговоркой пробормотать, что я на пять минуточек.

И меня мигом выдернуло в знакомую темноту. Резко выдохнув, я развернулась к появившемуся следом Сияну.

– Может, хватит усыплять меня по поводу и без?! – выпалила я и, увлекшись, едва не повторила все то, что услышала от Линя, часом ранее выдавшего точно такую же фразу.

– Между прочим, в этот раз я дал тебе немного времени, не сразу призвал, – невозмутимо пожал он плечами и, не дожидаясь следующего витка моих претензий, так же спокойно продолжил: – Дело есть.

– Да уж догадалась, что не о пестиках и тычинках приспичило поговорить! Вещай уже, – фыркнула я, сердито скрестив руки на груди и чуть ли не притопывая ногой от нетерпения.

Пусть Линь ослаблен и привязан, но осознание, что я внезапно вырубилась в комнате с ним, знатно нервировало. Вряд ли удастся отговориться, что очень устала и решила вздремнуть. Или удастся? А может, получится убедить, что у меня там в стене еще одна дверь и я просто куда-то выходила? Ладно, потом разберемся. Главное – поскорее вернуться.

– Ты ведь помнишь самого близкого спутника Сан Линя? – начал Сиян издалека.

– Ты о Гу Юнжене? Помню, конечно. Лечу вот, потом буду думать, как организовать их встречу, – кивнула я, чуть нахмурившись. Больше на ум никто не приходил, Сан Линь держался особняком и ни с кем не общался, кроме главзлодея.