Невеста черного князя (СИ) - Максимовская Инга

Лицо колдуна стало тёмным, а на голове выросли козлиные рога. Зубы превратились в огромные клыки. Тело, покрытое чёрной шерстью, выгнулось. Чудовище заметно прибавило в росте. На ногах образовались копыта, а на пальцах рук выросли когти.

Люся в ужасе отпрянула, схватив за руку, стоящую рядом Акулину. Та весь вечер прислуживала невольнице, не отходя от неё ни на шаг:

- Бежим скорее!

- Стоять! – Загремел на весь зал рык зверя. – Стража, хватайте эту капризную девчонку и волоките её в подвал, в самую глубокую темницу, где самые большие крысы.

Охранники оставили в покое кота, которого они безуспешно пытались поймать, и кинулись к девушкам. Бесцеремонно отпихнув в сторону служанку, они грубо ухватили Люсю под руки и, чуть ли не волоком, потащили её из зала.

С гостями ведьмака в это время тоже произошли невероятные метаморфозы. После того, как колдун освободился от, сковывающих его, пут, каменные изваяния его придворных тоже рассыпались в прах. А, из обрушенных осколков, вдруг, вылезли безобразные создания. Эти толстые и тонкие, большие и маленькие существа  суетливо бегали и противно верещали.  Хари у них были свиные, на головах белели рожки. Они бестолково метались по залу, стуча о паркет копытцами, которые у них появились на конечностях.

- Все в - о – он! – Загрохотал под высокими сводами замка громовой голос чёрного властителя.

 После этого вся поросячья нечисть, отталкивая друг друга, стремглав бросилась к выходу.

Спустя некоторое время в парадной зале остался только колдун, да несколько стражников. Ведьмак вскоре принял свое прежнее обличье и мрачно ходил по помещению, попинывая ногой черепушки, оставшиеся от гостей. Затем он сел за громадный стол и в полном одиночестве налил себе до краев в большой кубок красного, как кровь, вина:

- Эх, надо же, а так хорошо всё начиналось!

Боговад выпил всё содержимое до дна, бросил посудину в стену и, подперев голову кулаком, уставил свой страшный взор в стену. Прислуга боялась подходить к хозяину. А, тот все сидел, и сидел, о чём – то размышляя, и камень под его взглядом начинал крошиться и падать на пол.

Промозглый холод пробирал до костей. Люся поежилась. Да уж, бальное платье не самый подходящий наряд для подземной темницы. Девушка осмотрелась по сторонам. Глаза начали привыкать к враждебному мраку, и она увидела кучу прелой соломы.  И всё!  Больше в ее камере ничего не было, даже скамьи на которую можно бы было присесть. Людмила опустилась на, пахнущую травой подстилку, привалилась спиной к отвратительному осклизлому камню, предварительно накинув на плечи накидку из дорогого меха,  и задумалась. Конечно, она тут не останется, сбежит. Это лишь дело времени. Правда, она еще не очень представляла, каким образом сможет это сделать. Погрузившись в раздумья, Люся не сразу услышала шаги. Вздрогнула, когда тяжелая дверь с противным скрипом отворилась. Боговада она узнала сразу, едва завидев силуэт пришельца, появившегося в проеме. Он был в ярости, воздух буквально потрескивал от сгустившейся злой энергии, привнесенной князем.

- Ты что себе позволяешь, девка? – прорычал колдун, в мгновения ока оказавшись возле Людмилы. Она лишь успела подняться на ноги и гордо выпрямить спину.- Я оказал тебе такую честь. Да любая в этом замке душу бы продала, чтобы удостоиться чести стать моей женой.

- Я не любая,- выплюнула Люся, сверкнув упрямо глазами.- И женой твоей не стану, лучше убей.

- Убей, говоришь,- Боговад приблизил свое лицо к Люсиному настолько близко, что она увидела сузившиеся зрачки монстра, почувствовала, исходящий от него, сладковатый аромат смерти. – Ты, правда, этого хочешь, куколка? Нет, это было бы слишком просто, моя красавица Я сделаю иначе – убью всех, кто тебе дорог. Начну с Акулины, видел, как ты привязалась к девке, потом найду рыжего кота. А там и до богатыря твоего доберусь. Зря ты играешь со мной. Подчинись и спасешь всех. Не нужны мне их души.

Князь лгал. Люся это знала, видела. Смотрела на, змеящуюся на израненном лице, уродливую улыбку и понимала, что проигрывает этот бой. Но, и сдаться сразу не позволяла гордость.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

- Ты не сделаешь этого, мразь,- прохрипела она. Душа рвалась от лютого страха. Ей показалось, что мир взорвался. Щеку обожгло болью. Удар был такой силы, что Людмила опрокинулась на спину, не удержавшись на ногах. Рука у князя оказалась невероятно тяжелой.

- Я не люблю строптивых баб, которые ко  мне относятся без должного почтения,-  прорычал Боговад, склоняясь над своей жертвой. В глазах его пылал дьявольский огонь.- Так что, каков будет твой ответ? Подчинишься?

Люся промолчала, прикрыла глаза, лишь бы не видеть мучителя.

- Я дам тебе времени два дня, невестушка, , а затем я начну убивать твоих родичей и друзей, -  прорычал черный князь, сверкнув яростными глазами, налитыми кровью. - И, даже, буду настолько милостив, что пришлю к тебе твою служанку. Ты сможешь попрощаться с девкой. Интересно, каково тебе будет жить, зная, что ее смерть на твоей совести?

Боговад, показно  весело насвистывая, пошел к выходу. Люся замерла, боясь пошевелиться и, тем самым, привлечь его внимание.

Люся проводила его взглядом, дождалась когда за мучителем захлопнется дверь, и только тогда дала волю чувствам. Её трясло от бессилия и горькой ярости, ищущей выхода. Девушка потеряла счёт времени. Сидела, уставившись в стену и считала, стекающие по ней грязные капли, блестящие в тусклом полумраке, словно драгоценные камни.

Ключ в замке заскрежетал, когда она уже начала впадать в отчаяние. Люся подобралась. Сдаваться без боя девушка не собиралась. Напряглась, подготовившись к броску,  но, не успела и двинуться с места. В приоткрытую дверь влетела Акулина, не удержалась на ногах и кулем свалилась на земляной пол.

Людмила бросилась к девушке, которая тихо поскуливая, пыталась подняться, помогла ей и порывисто обняла.

- Ох, госпожа, похоже конец наш близок,- прошептал горбунья. – Князь с ума сходит от ярости. Рвет и мечет.

- Ничего, Акулина, - не очень - то веря в свои слова, сказала Люся,- выхода нет только из гроба.

- Не нужно так говорить, - Акулина судорожно осенила себя крестным знамением, - тем более, что эти казематы пострашнее некоторых могил будут. Слышите? Не к добру это.

Глава 22

Людмила прислушалась. Тихий скрежет, почти на грани слуха, ей совсем не понравился. Она подняла глаза к потолку, в котором только сейчас заметила небольшую отдушину, не забранную решеткой. Видимо, это был воздушный отвод, для того, чтобы пленники подземелья не умерли сразу от удушья, а дождались положенных им пыток.

Из чёрной дыры посыпались мелкие камешки, пыль, а потом Люся услышала ругательства и что - то крупное и невероятно грязное с тихим звуком свалилось кучей к её ногам. Девушка зажала ладонью рот, чтобы не закричать. Акулина метнулась в тёмный угол каземата, и Люся услышала, несущийся оттуда, тихий плач.

- Девки, «дуйте» в потолок, я гармошку приволок, - знакомым голосом провозгласила куча, превращаясь в рыжего усача, наглая физиономия которого буквально лоснилась от самодовольства,- пока вас нашёл, чуть хвоста не лишился. Ух и мерзкие у вашего князюки прихвостни.

- Васька,- Люся от радости так прижала к себе кота, что тот, не удержавшись, мяукнул:

- Ты бы поосторожнее, хозяйка. Переломаешь Васеньку, кто вас защищать будет?

- От кого ты нас тут сможешь защитить?

- Эх, Люся,- вздохнул котофей, напрягшись словно пружина. Снова раздался тихий шорох, от которого у девушке по спине побежали ледяные мурашки.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

- Кто это? – тихо спросила Людмила.

- Бежать нужно,- мурлыкнул кот, деловито оглядываясь по сторонам, словно сканируя помещение. – Слуги говорят, что это не последний подземный этаж.

- Куда бежать – то? – спросила Людмила, чувствуя, что начинает злиться. – Ты бы, что – то дельное предложил.

Кот обиженно засопел. И видимо потому пропустил приближение опасности.