Марина Андреева - Наперекор богам (СИ)

Я поёжилась, отгоняя накатывающее волнами желание при виде неимоверно возбуждающего любовного танца в исполнении трёх сплетённых между собой в порыве страсти сексапильных тел. Блин… надо с этим что-то делать… то ли воздержание долгое наслаивается на феячий темперамент, то ли амулет всё же как-то кривит восприятие?..

-- Вот только не говори, что не хочешь к нам присоединиться, -- заметив меня, помурлыкал ни капли не смутившийся божок, в то время как дамы его бесстыдно продолжают ублажать.

-- И не говорю, -- всё ещё пребывая несколько не в себе, отвечаю, а этот гад уже рядом и… -- Лапы убери! Я не это имела в виду! – ору.

Боги! Как же ненавижу я эти двойные отрицания… особенно в такие вот моменты, когда сосредоточиться очень непросто.

-- Ты уж определись, малышка, то ты -- за, то лапы прочь, -- отвечает.

Тут же, словно соглашаясь с моим решением, Артон отступает на шаг назад, представ пред мои очи во всей красе, словно демонстрируя, от чего отказываюсь. Нет, ну не поспоришь -- хоро-о-ош…

-- К-хм… я как бы это… не совсем по этому вопросу, -- наконец-то обретаю дар более или менее связанно излагать свои мысли.

Так и не удосужившийся хотя бы прикрыться чем-нибудь местами, хозяин спальни, картинно заломив бровь, взирает на меня и явно ждёт: что ж будет дальше?

-- Нам надо поговорить. Срочно.

-- Говори…

-- Наедине! – срываюсь на нервной почве в крик.

-- Положение твоего отца не даёт тебе права врываться в чужие покои…

-- И кто бы говорил? – с самым невинным лицом напоминаю о грехах минувших, и тихо так, шёпотом, можно сказать щадя его самолюбие, напоминаю: -- Давно ли ты умолял, чтоб я с отцом поговорила о тебе?

А ведь стоит заметить -- я это сделала! И первые полчаса весьма напряжённого диалога сложно было назвать приятными. А теперь он вновь в фаворе и опять как павлин хвост распушил. Ничего, красуйся, пока можешь красавчик, я тебе пёрышки-то ещё подщиплю. Вот уже в глазках загораются злые огоньки. Не нравится, когда о минувших слабостях припоминают? А как тебе такое:

-- А змейкой случаем ты не желаешь стать? Такою милою…

Мне показалось, или его фигура как-то вдруг… поменьше стала, что ли? Злость во взоре заменяет неверие.

-- Так это всё же ты была, -- и это не вопрос, а факт.

«Всё же…» -- значит предполагал? И всё равно нарывался на неприятности. Я в шоке, дорогая редакция! Но киваю. Он жестом отсылает прочь заждавшихся девиц. Те недовольны, но уходят.

-- Прости за то, -- вмиг завернувшись в простынь, отводит взгляд.

-- Былого не вернёшь, -- отмахиваюсь.

-- И кто бы говорил? – моими же словами отвечает бог.

Ну да, могла бы. Но зачем? Ведь если быть совсем уж откровенной, я больше не жалею ни о чём. Перед глазами возник образ свившихся в порыве страсти Морганы и Элифана, тут же окидываю взглядом стоящего напротив мужчину. Жаль, повторить по своей воле духу не хватит. А что скрывать-то? Я была б не прочь. Но знать ему о том совсем необязательно.

Отогнав неуместные мысли, вкратце рассказываю о своих бедах, и жду, когда он что-нибудь решит.

-- Уверена, что он тебе настолько нужен?

-- В альтернативу предложишь мне себя? – вопросом на вопрос я отвечаю.

-- Сейчас, найду клетку и закину тебя в гномий лес. Поймав зверуху, вернёшься сама. Но к ночи возвращаешься сюда.

-- А может это… сначала ты к отцу? – воспряв духом, предлагаю.

А сама одновременно радуюсь нежданно обнаруженным рычагам управления Артоном, сделавших самоуверенного, избалованного властью божка таким покладистым, но в тоже время безумно переживая из-за Элифана.

-- Ну, если тебе не к спеху эти белки… -- явно оттягивая нелёгкий разговор, протянул Артон.

В принципе они действительно не стоят на первом месте. Отец в приоритете. Он слишком зол был. А если… даже думать страшно, что всё остальное в результате его гнева может потерять смысл. И огнецвет, да, его обязательно надо сегодня же добыть. Следующего слияния лун ждать слишком долго, и если я ещё могу как-то помучиться, то отец за это время точно Элифана изведёт.

-- Иди. Я подожду, -- уверенно извещаю.

-- Хм… завидую Ветреному, -- задумчиво произносит, а я гадаю: то ли шутит, то ли всерьёз? Но приятно. – Только… если здесь решишь подождать, то из спальни не выходи, -- немного смущённо говорит, и косится на довольно далёкие двери. – Голову на отсечение даю: эти ждут, когда назад позову, а если вместо этого появишься ты…

-- Справлюсь, -- усмехаюсь. – Ты поспеши лучше.

-- Зря недооцениваешь хитрость и коварство женщин, только дорвались до вожделенного, а тут ты и…

-- И… -- прервала его я, -- иди уже. Хотя постой! – едва ли не кричу, заметив, что тот собирается открывать портал. – Вот и где ты искать его будешь?

Прикладываю палец к губам, призывая к молчанию. Вспыхивает синее пламя портала. И мне остаётся лишь смотреть с надеждой вслед уходящему мужчине.

Глава 6 Жертва любви

Решив, что здесь меня никто побеспокоить не должен, воспользовалась гостеприимством удивительно легко поддавшегося на мой мелкий шантаж божка. По крайней мере, можно будет спокойно обдумать то тёмное и непроглядное, да и что скрывать, кажется, глубокое и весьма общеизвестное местоположение, в котором оказалась жутко везучая я.

Обдумала. Потом ещё раз. И ещё. А потом снова. За высоким стрельчатым окном уже и сумерки спустились, да непривычные такие. Обычно-то как? Все три луны восходят в разных сторонах неба, окрашивая его части каждая в свой цвет: красный, фиолетовый и розовый. Сейчас же небосвод был равномерно пурпурным, как и весь подлунный мир. Красиво, восхитительно и даже волнительно, но никакие пейзажи не могли снять напряжение, вызванное неимоверно долгим отсутствием Артона.

И вот уже с мыслью: «Была не была!», собираюсь вызвать портал, и тут открываются двери, и в спальню вваливается, распространяя вокруг флюиды только что удовлетворённой страсти, мгновенно взбесивший меня этими самыми флюидами кошара. Но не успела я ничего сказать, как он, бухнувшись на кровать, произнёс:

-- И не зуди как сварливая жена.

Тихо так офигеваю. Даже дара речи на какое-то время от подобного хамства лишилась. Тоже мне, муженёк нашёлся! Видали мы таких! Божок недоделанный. Кот мартовский! Я его жду. Волнуюсь, между прочим. А он… он… самец!

-- Я тебе не жена! – взамен заготовленной тираде выдаю.

-- Это ты так думаешь, -- как-то печально произносит Артон. – А я, между прочим, в последний раз расслабился. Так сказать, акт прощания со свободой.

Что-то мне эти путаные речи совсем не нравятся. Да и время уходит, пока этот кот облезлый свои потребности удовлетворял, а теперь ещё и разлёживаться взялся. И такое зло меня разобрало. Не знаю уж где он был, и каков итог, но о плохом думать не хочется.