Карен Монинг - Рожденные лихорадкой (ЛП)

Я снова вздрогнула. Сидеть верхом на одном из этих зверюг — всё равно что растянуться на льдине. И если ты прикоснешься к нему влажной кожей, можешь примерзнуть, как примерзает язык морозным утром к металлическому столбу. Однажды, в один из таких редких для Джорджии холодных дней меня заманили принять подобный вызов, пока я дожидалась вместе с друзьями школьного автобуса.

— Мне нужно захватить…

Бэрронс пресёк меня, швырнув мне ворох одежды: перчатки, шарф и толстую, подбитую мехом куртку пилота. Этот мужчина ко всему готов.

Охотник раздраженно запыхтел в моих мыслях:

«Убери его метки. Они раздражают.»

Я была удивлена, услышав его в своей голове. Обычно после того, как я ела темную плоть, мои чувства ши-видящих не работали, пока эффект не выветривался. И я предполагала, что не смогу общаться с ним мысленно.

«Дело не в том, что ты способна слышать. А в том, что я способен быть услышанным. Сотри их.»

«Я подумаю об этом,» — солгала я, заправляя перчатки в рукава и обвязывая шарф потуже вокруг шеи.

Его это позабавило. Его реакция щекотала мне нервы, и внезапно я осознала две вещи: он знает, что я солгала, и Охотника ничто не удерживает. Он просто притворяется.

«А тебя можно как-то удержать?»

«Мы неукротимые. Таков наш выбор. Скажи своим, чтобы перестали стрелять в нас. Мы не навредим. А метки просто раздражают. Сотри их.»

Он тяжело задвигал своим массивным брюхом, явно теряя терпение.

«Если от них никакого толку, то почему они раздражают?» — спросила я.

«Тебе нравятся эти красные пряди в волосах?»

Я не удержалась и засмеялась вслух, заработав взгляд Бэрронса.

«Так вы тщеславные?»

«Они искажают зрение. А ты не заигрывай с нами. А то мы начнем заигрывать с тобой, и тебе это не понравится.»

У меня нет абсолютно никакого желания выяснять, как Охотник может заигрывать с человеком.

— Чтобы оседлать кого-то, для начала нужно на него взобраться, мисс Лейн, — сухо произнес Бэрронс.

— А я-то думала, что продемонстрировала в книжном магазине свою осведомленность об этой последовательности, — не менее сухо ответила я. — Он разговаривает со мной. Ты что не слышишь?

«С этим даже я не могу общаться,» — шептал мысленно Охотник. — «Для этого нужны двери. А у него их нет.»

«Что ты имеешь в виду?»

«То, что говорю.»

«А?»

«Я не уточняю, не разъясняю и не дополняю. Раскрой свой умишко. Если ты не видишь этого, значит не заслуживаешь знать.»

Я закатила глаза. Вовсе не удивительно, что Темный Король питает слабость к этим созданиям. Они с ним на одной волне.

Бэрронс качнул головой влево, его темные глаза сверкали. Он перекусил, пока его не было, и его большое тело гудело как под напряжением. Мне не терпится откинуться на него, восседая на спине Охотника.

И раз уж не выйдет воспользоваться чувствами ши-видящей, чтобы определить, говорит ли Охотник правду, я решила прислушаться к своей интуиции: подошла к нему и приложив руку в перчатке к его ледяной шкуре, стерла мерцающий символ с его кожи.

— Что за хрень вы сейчас учудили? — взревел Бэрронс.

— Он сам захотел быть здесь. Он не навредит нам.

— И вы уверены в этом, только потому что он так сказал?

Это не единственное, в чём я уверена. Он будет содействовать нам больше, если я их сотру. Может, даже подразнит меня секретами вселенной, а то и не одной. До чего же интересно, что там за пределами. Побродив по коридорам Белого Дворца, этого безразмерного пристанища бесконечных диковинок, я заподозрила в себе цыганские корни. Если… нет… когда мы разберемся с нашими проблемами, я планирую отправиться вместе с Иерихоном Бэрронсом в путешествие. Круговселенское.

Этот Охотник был гордым, надменным и не привык подчиняться. Само это понятие было ему чуждо, причём настолько, что даже пришлось в своем уме разбить его на составляющие, как это делает Темный Король, разделяя себя, чтобы ходить среди людей. Не уверена, что он живой в нашем понимании этого слова. Он живой настолько, насколько живы ледяные метеоры или звезды. Символы его совершенно не сдерживали. Они были вроде назойливых мух на его шкуре и оскорбляли саму его суть.

— Доверься мне.

Бэрронс пристально смотрел на меня, замерев, лишь желваки ходили на его челюсти, что для этого мужчины равносильно полноценному приступу ярости. После затянувшегося молчания, он с трудом выдавил:

— Под вашу ответственность, мисс Лейн.

Я обошла Охотника по кругу и стерла следующий знак с его крыла. Бэрронс подсадил меня, когда Охотник присел, чтобы я могла забраться ему на спину. Я подтянулась вперед к его массивной голове и стерла последний символ.

А когда Бэрронс запрыгнул наверх, расположившись позади меня, и мы уселись между его крыльями, Охотник заурчал:

«Аххххх, теперь можно лететь.»

Он метнулся вперед и, достигнув широкого перекрестка на краю Темной Зоны, взмахнул своими кожистыми крыльями, отчего черные льдинки взметнулись маленьким штормом вокруг нас.

Мы взлетали всё выше и выше.

Мне так не хотелось оставлять магазин на неизвестно какой срок, обрекая его на одному Богу известную судьбу. Я смотрела вниз, пока он не превратился в совсем крошечное пятнышко под нами, и я не убедилась, что на данный момент никто не пытался совершить налет на мой дом. Мне стало понятно, почему Бэрронс о нём не беспокоится.

Неистовый и черный торнадо, кружа обломками, охватывал целые восемь кварталов, а в самом его центре находились КиСБ. Мы взмыли в небо прямо из его эпицентра. Небольшое сборище толпилось неподалеку, но никто не мог пересечь границы циклона, который вытянулся до небес, не рискуя при этом быть затянутым в воронку. Я оглянулась из-за плеча. Ледяной монстр подо мной, горячий мужчина позади.

— И как ты это сделал? — недоуменно спросила я.

— Попросил фейри об услуге. Они специализируются на климате.

Не слабая такая услуга.

— И кто из фейри благоволит к тебе настолько, что согласился помочь? — спросила я, хотя и без того знала ответ. Никто.

— Тот, кого я не стал убивать, прося об услуге. После того, как убил двух предыдущих.

Я усмехнулась. Одним словом, сорвиголова.

Хочу стать Иерихоном Бэрронсом, когда вырасту.

Глава 8

Внутри каждого живет кто-то ещё…[11]

Когда мы приземлились на поле неподалеку от аббатства для встречи с Риоданом, стоявшим у Хаммера, в котором я не так давно провела слишком много времени, я решила не говорить ничего о том, что увидела на мониторах в клубе. Мне было интересно, поделятся ли Бэрронс и Риодан со мной информацией по собственной инициативе.