Соня Сэнь - Колыбель чудовищ

Джейден насытился первым. Плюхнулся в соседнее от Яниного кресло, вытер рот тыльной стороной ладони, довольно потянулся и подмигнул ей. Кажется, он слегка "поплыл": в крови Тани алкоголя хватало с избытком. Яна оглянулась — девушка лежала на ковре брошенной куклой, нелепо раскидав руки и ноги. Лицо ее заливала бледность, но губы с размазанной помадой растянула безмятежная улыбка, а грудь чуть заметно поднималась в такт дыханию. Шею украшала аккуратная, все еще кровоточащая ранка.

— Антикоагулянты, — пояснил Джейден, проследив ее взгляд.

— Что? — не поняла она.

— В нашей слюне, как в слюне летучей мыши-вампира, сдержатся антикоагулянты, препятствующие свертыванию крови. Поэтому ее рана еще кровоточит. Не волнуйся, скоро пройдет.

— Ей было… очень больно? — стараясь не смотреть на все еще насыщавшегося Каина, тихо спросила Яна.

Джейден взглянул на нее удивленно.

— Да нет, не думаю. У наших клыков очень острый режущий край, да и слюна действует наподобие "заморозки". Если кусать аккуратно, сильной боли человек не почувствует, — и, словно в подтверждение своих слов, он приподнял верхнюю губу и продемонстрировал девушке внушительные белоснежные клыки, которые тут же вернулись к своему нормальному размеру, едва он закрыл рот.

Вот тут Яна ощутила прилив дурноты. Пытаясь унять подкатившую к горлу тошноту, она с такой силой сжала в пальцах свой бокал, что тонкое стекло, не выдержав, треснуло. Осколки вонзились в ладонь, заставив Яну вскрикнуть от боли.

— Черт возьми, женщина, ни на минуту тебя одну нельзя оставить, — проворчал Каин, мгновенно очутившийся возле нее и схвативший ее истекающую кровью руку. — Джейден, есть у тебя йод, бинт или что-то в этом духе?

— Maybe, in the bathroom, — растерянно ответил тот, — I" ll take a look…6

Видимо, когда англичанин волновался, то переходил на родную речь. Яна мимолетно удивилась — видимо, Каин много значил для него, раз он так распереживался из-за его человеческой слуги.

— Надо бы сперва промыть, — пробормотал Каин, вытаскивая из ее кожи последний осколок. Затем ухватил ее за талию, и она тихо ойкнула, обнаружив себя уже сидящей на бортике ванны, а Каина — отворачивающим на полную кран с холодной водой. Похоже, она никогда не привыкнет к этим вампирским фокусам с мгновенными перемещениями в пространстве. Джейден стоял рядом с небольшой аптечкой в руках.

— Вот, тут все есть, кажется.

Пока ее рану промывали, поливали перекисью водорода и аккуратно забинтовывали, Яна хранила изумленное молчание. Несколько минут назад Каин на ее глазах прокусил горло девушке, а теперь, как ни в чем ни бывало, проявлял заботу, свойственную далеко не каждому человеку, не спеша при этом впиться клыками в ее окровавленную руку.

— Мы не тупые животные, ведомые одним лишь чувством голода, — усмехнулся он, каким-то образом угадав ее мысли. — Так не туго?

— Нормально, спасибо, — машинально ответила она.

Джейден, застывший в дверном проеме со скрещенными на груди руками, откровенно ухмылялся, наблюдая за своим создателем.

— Господин, не думал, что вы способны на такую трепетную заботливость, — хихикнул он.

— Заткнись, Джейден. Иди лучше, приведи в чувство нашу еду.

Джейден исчез, все с той же хитрой ухмылкой. Яна подняла глаза на Каина, продолжавшего сидеть у ее ног и сжимать в руках ее забинтованную ладонь. На белой поверхности бинта проступило пятнышко крови. Кровь была и на пальцах Каина — рана у Яны была глубокая. Вампир задумчиво посмотрел на свои ладони, затем поднес их ко рту, словно намереваясь облизать. Поколебался и неохотно сунул их под воду. По бортику ванны побежала розоватая струя.

— Пусть это будет иначе, — произнес он, глядя Яне в глаза.

— Этого не будет, — твердо ответила она, прекрасно понимая, что он имел в виду.

— Мне кажется, тут я решаю, девочка.

— У тебя есть, кем питаться.

— Кто сказал, что твоя кровь нужна мне для еды?

— Тогда зачем?..

Их лица сейчас находились на одном уровне, и Яна ощущала острый запах крови, который дыхание срывало с его губ. У него были красивые губы. Чувственные и, наверное, очень мягкие…

— Потому что ты — моя, — резко ответил он и поднялся.

Из комнаты доносился веселый голос Джейдена и невнятные стоны девиц, которые, похоже, начали приходить в себя. Не так уж много крови, как оказалось, они потеряли. В обратном случае обморок бы длился гораздо дольше. Интересно, как он объяснит им кровоточащие раны на их шеях? Впрочем, Яна была уверена, что эти двое поверят всему, что услышат. Преимущество вампиров в том, что в их существование никто не верит. Да и пресловутые вампирские чары делали свое дело.

Каин закрутил кран и, бесцеремонно ухватив Яну за локоть, поставил ее на ноги.

— Ты как, нормально?

— Каин, я всего лишь порезала руку. До свадьбы заживет.

Он заметно вздрогнул при звуке своего имени, и лицо у него сделалось странное, как тогда, в баре.

"Сколько лет прошло с тех пор, как она называла меня по имени — вот так, с такой же интонацией, глядя мне в глаза таким же взглядом, таящим загадку, которую я так и не сумел разгадать?", — подумал он, и сердце отозвалось горечью, на которую, как он думал, давно не был способен. Он смотрел в серые доверчивые глаза Яны и вспоминал ночь, когда впервые увидел ту, что навсегда изменила его жизнь, — ночь, припорошенную пылью столетий и пеплом пожара, унесшего его любовь.

Шел 1665 год; Лондон пожирала чума. Улицы были запружены каретами и повозками с поклажей — первыми город, как бегущие с тонущего корабля крысы, спешила покинуть знать. Паника и сутолка царила и в кварталах бедняков, охваченных невыносимым зловонием гниющих тел. Простой люд по примеру богачей бежал из города, ища спасения в деревнях, где вестников грядущей смерти встречали выстрелами из мушкетов. Город стенал в объятиях ненасытной болезни, опустевший и обезображенный…

В одну из ночей Каин брел по бедняцким переулкам за повозкой, собиравшей трупы. Угрюмый сгорбленный старик с лицом, прикрытым тряпкой, возвещал уцелевших звоном колокольчика о печальном шествии смерти. Некоторые трупы были брошены прямо посреди улицы; других люди торопливо выносили к повозке или скидывали прямо из окон. Каин, наблюдая эту картину, усмехался: смертные не проявляли и толики бережного почтения к телам тех, кого любили при жизни. Ужас перед страданиями и смертью вымыл из их душ все чувства, кроме страха, ибо лишь страх — чувство истинное и непреложное, с которым мы приходим в этот мир и покидаем его.

Его взгляд остановился на хрупкой девушке с чумазым лицом и копной великолепных золотистых волос поверх старого тряпья, которая, стоя на пороге своего дома, подзывала повозку взмахом руки, в котором читалось безграничное отчаяние. Рослый бородатый детина, замыкавший шествие, подошел, чтобы помочь ей погрузить поверх других трупов тела ее семьи. Их было двое — мать и, судя по размерам тела, ребенок лет десяти — брат или сестра. Скорбный звук колокольчика давно стих вдали, а девушка все стояла в проеме двери, и слезы чертили на ее щеках две светлые дорожки.