Рейчел Кейн - Пиршество демонов

- Тогда расскажите, что происходит! Пожалуйста! Я хочу помочь!

С усилием взяв себя в руки, Мирнин отошел от решетки и уселся на постель.

- Ладно. Сядь. Я попробую объяснить.

Клер подтянула к себе металлический стул, который, наверное, раньше стоял в камере, и села.

- Расскажите о Бишопе.

- Ты встречалась с ним?

Клер кивнула.

- Тогда ты уже все знаешь. Он не похож на вампиров, с которыми ты здесь имела дело. Даже на самых худших из нас. Мы с Амелией - современные хищники, а Бишоп - выходец из гораздо более бездушного и мрачного времени. Можно сказать, тираннозавр.

- Но он и впрямь отец Амелии?

Мирнин кивнул.

- Он был убийцей такого размаха, который ты и представить себе не можешь. Я думал, он давным-давно умер. То, что он объявился здесь,- это очень плохо. Действительно очень плохо.

- Почему? Раз он отец Амелии, может, ему просто захотелось с ней повидаться?

- Его привели сюда не трогательные воспоминания. Скорее жажда мщения.

- Кому он хочет отомстить? Вам?

- Не я пытался убить его.- Мирнин медленно покачал головой.

- Амелия? - У Клер перехватило дыхание.- Нет… Это немыслимо. Он же ее отец!

- Лучше не задавай вопросов, малышка. Тебе нужно знать одно - у него есть причина ненавидеть Амелию, достаточно веская, чтобы явиться сюда и постараться уничтожить все, над чем она трудилась и чего сумела добиться.

- Но… она же пытается спасти вампиров. Остановить болезнь. Он должен осознать это. Он не может…

- Ты понятия не имеешь о его желаниях и возможностях. Бишоп - выходец из тех времен, когда в среде вампиров еще не зародилась концепция сотрудничества и самопожертвования, и она вызывает у него лишь презрение. Для него имеет значение одно - жажда власти. Он не смирится с тем, что Амелия чем-то владеет без него.

- Тогда что же нам делать?

- Прежде всего выпусти меня. Амелия нуждается в том, чтобы рядом были друзья.

Клер медленно покачала головой. Мгновение утекало за мгновением, и Мирнин выглядел вменяемым, но она не осмеливалась нарушить запрет.

- Клер!

Она подняла взгляд. Лицо Мирнина было спокойно и серьезно - он полностью держал себя в руках. Таким она видела его редко - он не завораживал, не пугал, а был вполне нормальным уравновешенным человеком.

- Не позволяй втягивать себя во все это,- сказал он.- Для Бишопа люди либо пешки, либо еда.

- Как и для многих из вас.

- Отчасти это правда.- Мирнин улыбнулся, распахнув глаза.- Как виду, нам не хватает способности сопереживать. Но по крайней мере, мы пытаемся. Бишопа и его друзей такие пустяки не волнуют.

Новый препарат действовал гораздо лучше прежнего - состояние стабильности у Мирнина продолжалось почти четыре часа, и это обрадовало его не меньше, чем Клер. Но потом он начал уставать, в настроении появились мрачность и злоба, мысли стали путаться. Отметив время и записав свои наблюдения, Клер заглянула в массивный холодильник в центре подземной тюрьмы. Наверное, когда-то он обслуживал сразу несколько кухонь и был так велик, что казался чем-то вроде безукоризненно чистого стального морга.

Запасы крови подходили к концу, и Клер сделала пометку: заняться этим. Бросив в камеру Мирнина несколько упаковок, она не стала дожидаться, пока он накинется на еду,- это зрелище всегда вызывало у нее тошноту.

Остальные обитатели подземелья по большей части помалкивали; их существованием теперь управляли лишь основные инстинкты. Клер нагрузила тележку оставшимися упаковками и развезла по камерам. У некоторых вампиров еще хватало разума хотя бы кивнуть ей в благодарность; другие лишь таращились безумными пустыми глазами, воспринимая Клер просто как ходячую пищу.

От этого ее всегда бросало в дрожь, но видеть их страдающими от голода было невыносимо. Ясное дело, кого-то приставили кормить их и держать камеры в чистоте, но, похоже, этот кто-то не очень усердно исполнял свои обязанности.

Когда она закончила, день уже клонился к вечеру. Клер подошла к мерцающей двери в стене тюрьмы, сосредоточилась и сформировала портал в лабораторию Мирнина. Она была расстроена тем, что услышала о Бишопе, и чувствовала себя усталой; возникла даже мысль открыть портал, ведущий непосредственно в Стеклянный дом, хотя этого она делать не любила. Требовалось слишком много сил, а еще ей не хотелось объяснять друзьям, каким образом она появляется прямо из стены. Так что лучше прогуляться пешком.

Поднявшись по ступенькам в покосившуюся шаткую лачугу, Клер вышла из нее в проулок за домом Основателя, в котором жила бабушка Дэй. Он представлял собой копию Стеклянного дома, отличавшуюся лишь внешней отделкой да расцветкой занавесок. На крыльце бабушки Дэй болтались качели, где она любила сидеть, попивая лимонад и наблюдая за прохожими. Сегодня, однако, ее не было, и пустые качели раскачивал лишь прохладный ветерок.

Солнце все еще обжигало, хотя с каждым днем температура воздуха падала. К тому времени как Клер, прошагав по множеству кривых морганвилльских улочек, свернула на Лот-стрит, она совершенно вспотела.

Но тут ее пот мгновенно заледенел - перед домом стоял полицейский автомобиль. Бросившись бежать, она ворвалась во двор и прыжком преодолела ступеньки. Дверь оказалась заперта. Дрожащими руками достав ключи, Клер вошла и двинулась по коридору в ту сторону, откуда доносились голоса.

Шейн сидел на кушетке именно с таким выражением лица, за которое Ева обзывала его козлом. Перед ним стоял Ричард Моррелл, и контраст между ними поражал. Шейн выглядел так, будто вовсе забыл о существовании расчески, мятая одежда, казалось, неделю пролежала в корзине с грязным бельем, и весь его внешний облик просто вопил: «Я неряха!» Это был совершенно не тот человек, который чуть раньше так заботился о Еве.

Ричард Моррелл, напротив, являл собой воплощение успешной карьеры: аккуратный, подтянутый, в синей полицейской форме с отутюженными складками, уставная стрижка волосок к волоску. Даже пистолет у бедра и тот выглядел ухоженным.

При появлении вспотевшей и взъерошенной Клер оба посмотрели на нее, и ей стало страшно.

- Что случилось?

- Офицер Дик заехал напомнить мне, что я уклоняюсь от выполнения кое-каких обязанностей,- ответил Шейн. Взгляд у него был тусклый и мрачный - как обычно перед потасовкой.- Я как раз объяснял, что никак не могу выкроить время.

- Ты несколько месяцев не делал пожертвований,- сказал Ричард.- Тебе повезло, что ты имеешь дело со мной, а не с кем-нибудь другим, кто не так хорошо к тебе относится. Я знаю, ты не в восторге, да этого и не требуется. Требуется только оторвать задницу от кушетки и отправиться в Центр пожертвований.

- Ты собираешься меня заставить?