На кровавых крыльях - Брайер Болейн

жилет, знававший лучшие дни, и залатанные в стольких местах штаны, что и не сосчитать. И всё же, несмотря на этот бродяжий вид, от него веяло не меньшей силой, чем от профессора Хассан. Пожалуй, даже большей. В Родригесе чувствовалась та самая спокойная, веская уверенность, которая давала понять: этот мужчина справится с любым дерьмом.

Да и чисто внешне он был очень даже ничего. Ну, для преподавателя. Тёмные волосы были взъерошены с той лёгкой небрежностью, которая выглядела стильно — в отличие от хаоса на голове Навина. Этот беспорядок круто смотрелся на фоне его тёплой оливковой кожи. Правда, лицо мужчины было изрезано сеткой глубоких морщин, которых явно было многовато для его возраста. А в глазах застыла такая дикая усталость, будто он не спал несколько веков, но изо всех сил пытался держать лицо.

Я нахмурилась. Профессор Родригес был ходячим противоречием. Тем не менее, я выпрямилась, желая произвести нормальное впечатление на этого второго преподавателя из числа рождённых мором.

Родригес опёрся спиной о край стола и скрестил руки на груди:

— Итак, господа. Что вы можете рассказать мне об искусстве исцеления?

Флоренс рядом со мной плавно подняла руку.

— Мисс Шэнь? — Я удивилась, что он уже знает её имя. Хотя, похоже, у неё в Кровавом крыле была прочная репутация отличницы.

— Искусство исцеления — это фундамент выживания всей Санграты, — уверенно отчеканила Флоренс.

— Отлично. Полностью согласен. Но в чём конкретно это выражается? Разверните мысль.

— В двух аспектах, — подхватила Флоренс, поймав кураж. — Во-первых, целители и алхимики входят в состав боевых отрядов, обеспечивая поддержку на передовой и защищая рубежи королевства. Во-вторых, они жизненно необходимы высшим Домам. Каждому знатному клану требуется как минимум один личный лекарь.

— Замечательно, — кивнул профессор Родригес. — А теперь оглядите аудиторию, если ещё этого не сделали.

Я огляделась по сторонам, как и остальные студенты.

— Здесь нет вампиров, — выпалила я прежде, чем успела прикусить язык, и тут же смущённо прикрыла рот ладонью.

— Именно, — подтвердил профессор. — Вампиры обладают бешеной регенерацией, но они практически не способны исцелять других — за исключением некоторых рабов, завязанных на их кровь. Их магия несовместима с искусством врачевания или алхимии, за редчайшими исключениями. — Родригес с любопытством уставился на меня. — А вы, должно быть, мисс Пендрагон. Как невеста Блейка Дракхэрроу, вы займёте высокое положение в их триаде и в самом Доме Дракхэрроу. — Он нахмурился. — Честно говоря, я удивлён видеть вас на общем курсе, мисс Пендрагон.

— Этот предмет стоял в моём расписании, — буркнула я, чувствуя, как внутри всё сжимается.

Преподаватель равнодушно пожал плечами:

— Что ж, видимо, кто-то наверху решил, что базовая подготовка вам не повредит. Хотя, если у вас нет врождённого таланта к целительству, этот курс покажется вам сущим адом или пустой тратой времени. К тому же, на углублённый зимний семестр пройдут только лучшие.

Не знаю, что меня дернуло — то ли его слова прозвучали как завуалированный вызов, то ли мне до смерти хотелось реабилитироваться после позорного провала на Истории, но я снова открыла рот:

— Возможно, меня отправили сюда, потому что во мне течёт кровь всадников, сэр? Я слышала, что история лекарей и повелителей драконов тесно переплетена. Не могли бы вы рассказать об этом подробнее?

В аудитории мгновенно воцарилась гробовая тишина. Я физически ощутила, как Флоренс и Навин по обе стороны от меня синхронно окаменели.

Казалось, от лица профессора Родригеса отхлынула вся кровь.

— Кто позволил тебе спрашивать меня об этом? — потребовал ответа профессор, выпрямляясь во весь рост.

— Я… никто, — заикаясь, выдавила я. — Мне просто показалось, что это интересная тема.

Родригес буравил меня ледяным взглядом:

— Насколько мне известно, вы в Академии и вообще в Санграте без году неделя. Вы ни черта не знаете о нашей истории. Кто-то намеренно надоумил вас задать этот вопрос. Я хочу знать имя.

Я промолчала. Но в глубине души мне дико захотелось узнать, какого хрена Риган подсунула мне эту тему под видом «увлекательного факта». Она явно использовала меня в какой-то своей игре. Надеюсь, эта подстава мне хоть чем-то окупится.

— Все присутствующие в этой комнате — за исключением мисс Пендрагон — находятся здесь потому, что сдали жёсткий отбор по реставрации и алхимии, либо их специализация требует знания базовой медицины, — взгляд Родригеса полоснул по Навину, Флоренс и мне. — Следовательно, каждый из них прекрасно понимает, о чём вы сейчас спросили. И они знают, почему для меня эта тема — личное оскорбление.

Я вжала голову в плечи, щёки пылали от унижения:

— Простите, профессор…

— Поздно извиняться, мисс Пендрагон, — отрезал он. — Вы задали вопрос, и вы получите ответ. Даже если вы прикидываетесь дурочкой, хотя, подозреваю, вы прекрасно знали, куда бьёте.

Я понятия не имела, о чём он. Но оправдываться сейчас было бесполезно — он бы всё равно не поверил.

— Больше века назад, когда драконы уже исчезали из этого мира, моя прапрабабушка Изабелла Родригес была величайшей целительницей своего времени. Её знали не только за гениальный ум, но и за безграничное сострадание, — Родригес начал мерить шагами сцену перед доской. — На закате её карьеры, когда Изабелла заслужила покой и почёт за годы службы Санграте, высшие вампиры отправили её на самоубийственную миссию. Один из последних выживших драконов потерял своего всадника и умирал. Как вы все знаете, драконы плевать хотели на внешнюю магию исцеления, особенно когда их ментальные узы разорваны. Они не подпускают к себе посторонних, а их реакция на вмешательство всегда дикая и смертоносная. Изабелла знала это, но её сострадание оказалось сильнее страха. Она вошла в логово твари, понимая, что шансов нет.

Он замер, его карие глаза обвели притихший класс.

— И она погибла. Разумеется, погибла. Дракон, обезумевший от горя и ярости, просто сжёг Изабеллу заживо, отвергнув её помощь. У исцеления есть пределы, господа. И когда дело касается драконов и их всадников, эти границы прописаны кровью. Вот только Высшие никогда не хотели мириться с ограничениями.

Я покосилась на Флоренс — та нервно кусала губу. Похоже, профессор Родригес сейчас ходил по очень тонкому льду, балансируя на грани измены. Было очевидно, что они с профессором Хассан придерживаются диаметрально противоположных взглядов на величие вампиров.

— Драконы были для королевства высшей ценностью, а целители — обычной расходной монетой, — жёстко продолжал преподаватель. — И Высшие пачками слали лекарей на убой, пытаясь спасти своих зверушек. Столько имён было стёрто из истории за ненадобностью. Имя моей прапрабабушки помнят только потому, что наша семья бережёт её наследие. Остальных забыли. Или помнят как неудачников, которые не смогли выполнить приказ. Ведь