Укуси меня - Пенелопа Барсетти
Он потянулся за бокалом вина и сделал глоток.
– Ешь.
Я вздрогнула, когда осознала, что просто сидела и смотрела.
– Так… почему бы тебе просто не поесть вместо того, чтобы питаться кровью?
– Потому что еда предназначена для удовольствия, кровь – для поддержания жизни.
Он откусил еще один кусок, оторвав локти от стола и выпрямив спину. Я не ожидала, что у кого-то вроде него есть манеры.
– Я рада, что меня сегодня нет в меню.
– Некоторое время мне не нужно будет есть. Вот насколько сильна твоя кровь.
* * *
Только взглянув снова, я заметила перемену в его внешности. Она была едва уловимой – в яркости его глаз и кожи. Его плечи тоже казались немного больше, они поднимались выше, чем раньше.
– Тогда почему ты попросил меня присоединиться к тебе?
– Потому что я так захотел.
Сказал, как топором обрубил. Он словно вообще не любил никаких вопросов.
А я не знала, как с ним разговаривать, не задавая вопросов. Я решила замолчать, сосредоточившись на еде и ожидая, объяснит ли он повод этого ужина при свечах.
Когда прошло пять минут молчания, я поняла, что этого не произойдет.
– Как ты себя чувствуешь? – задал он наконец свой первый вопрос.
– Лучше.
Я чувствовала себя очень слабой. Настолько слабой, что не смогла бы отразить никакое нападение. Еда и сон помогли мне восстановить силы, но мне не понравилось то, что я почувствовала после его укуса.
– Хорошо, что я попросила тебя остановиться. Иначе ты бы этого не сделал.
– Сделал бы.
– Возможно, когда я была бы уже мертва.
В его глазах сверкнуло раздражение.
– Ты можешь доверять мне.
– Будто я когда-нибудь смогу доверять вампиру…
Его взгляд стал раз в десять злее.
– Я остановился сам, когда проверил свою силу. И я остановился в тот момент, когда ты меня попросила. Я заслужил больше уважения, чем ты ко мне проявляешь.
– Уважения? – недоверчиво спросила я. – Я должна уважать тебя за то, что ты съел часть меня, а не всю целиком?
Он прищурился.
– Ты, наверное, хочешь узнать, что с тобой сделают другие…
– Ты поддерживаешь во мне жизнь только для того, чтобы продолжать питаться. Не веди себя так, будто это не корыстно.
Тишина. Тяжелая тишина. И резкая вспышка.
– Это корыстно. Очень корыстно. Но это выгодно и для тебя.
– Выгодно для меня? – переспросила я, не веря своим ушам. – Я жертвую собой, чтобы помочь своему народу. Это чертовски самоотверженно.
– Я не согласен.
Мы пристально посмотрели друг на друга, забыв об ужине.
– Ответь мне.
Я смотрела на него через стол, желая разбить тарелку о его голову.
– Что тебе удалось распознать в моей крови?
Его взгляд был твердым, как камень под нашими ногами.
– Что не так?
Пламя вспыхнуло снова, поднявшись по стенам и поглотив здание.
– Это сложно…
– Ты даже не пытаешься. Тебе просто это нравится.
Кингснейк тяжело вздохнул сквозь стиснутые зубы.
– Ты не понимаешь…
– Я понимаю, что ты ублюдок. Вот что я понимаю.
Его взгляд был смертоносным. Постепенно языки пламени отступили, вернув комнату в прежнее состояние. В комнате начал медленно гаснуть огонь, и наступила тишина.
– Мне нужно привыкнуть к вкусу, прежде чем я смогу объективно оценить свойства крови.
– Ты ведешь себя, как подросток, которому нужно пару раз покувыркаться, прежде чем он научиться сдерживаться.
Его взгляд похолодел.
– Так и есть.
– Ну, я не хочу оставаться здесь дольше, чем нужно.
Его локти коснулись стола, и он сложил руки вместе.
– И я уверена, ты тоже хочешь, чтобы я ушла.
Кингснейк ничего не ответил.
Меня охватила тревога, заставившая пальцы под столом задергаться.
– Ты обещал, что отпустишь меня…
– Я знаю, что обещал.
– Ты не можешь отказаться от своего слова…
– Что натолкнуло тебя на мысль, что я собираюсь так поступить?
– Я сказала, что ты, должно быть, хочешь, чтобы я ушла… и ты ничего не ответил.
Он снова долго ничего не говорил. Очень долго.
– Если я не хочу, чтобы ты уходила, это не значит, что я не освобожу тебя, когда придет время.
– Моя кровь настолько вкусна, что ты предпочитаешь терпеть меня, чем искать кого-нибудь другого, чтобы поесть?
Я знала, что я заноза в заднице. И чем больше я причиняла ему неудобств, тем сильнее он хотел закончить эту авантюру.
Его глаза смотрели на меня неподвижно и холодно.
– Твоя кровь не идет ни в какое сравнение.
Лед перетекал по моим венам, к горлу подступал ужас, от которого я не могла избавиться.
– Почему ты пригласил меня сюда сегодня вечером? Если не обсуждать противоядие от этой ужасной болезни и не есть меня, то почему?
Чего хотел от меня этот монстр?
Он смотрел на меня, прижав пальцы к нижней губе. Прошло десять секунд. Тридцать секунд. Потом целая минута. Его глаза были такими зелеными, что напоминали мох на деревьях. Обычно они были карими, как почва, но новый цвет радужки полностью изменил его внешний вид. Опустив руки, он откинулся на спинку стула.
– Я хочу большего.
Конечно, он что-то задумал.
– Ты сказал, что тебе какое-то время не нужно будет есть.
– Я говорю не о твоей крови.
Я вздохнула и в этот момент поняла, что неправильно считала его напряжение. Эмоции каждого человека специфичны. Люди ощущают их на разных уровнях, неодинаково. Так же и он выражал массу эмоций, как одну большую ослепительную ярость. Теперь я поняла, чего он хотел, и от этого мой желудок сжался.
Его глаза не отрывались от моего лица. Напряжение нарастало медленно, как дым в комнате, поднимающийся к потолку.
Во рту внезапно пересохло.
– Ты презираешь меня.
– Да.
Я вспомнила, как ощутила его, твердого, словно камень.
– Тогда зачем тебе…?
– Потому что твоя кровь сводит меня с ума.
Его взгляд стал слишком пристальным, и я отвела глаза. Никогда в жизни я не чувствовала себя в настолько уязвимом положении.
– Я хочу тебя. Тебя всю. Во всех мыслимых отношениях.
Я не сводила глаз с темного окна.
– Посмотри на меня.
Я не стала.
– Посмотри на меня.
Его властный голос заставил меня подчиниться.
– Я знаю, что это чувство взаимно.
– Это не так.
Он был так же неподвижен, как и все остальное в комнате, но в его глазах было столько энергии. Малейшее изменение. Малейшее движение. Он считывал мои реакции, впитывал мои эмоции так же, как я впитывала его.
– Твои лодыжки сомкнулись вокруг моей талии. Твои ногти впились мне в спину, я будто полностью погрузился в тебя,
