Первый из Культа Бездушных - Екатерина Владимировна Скибинских
Неожиданно прозвучал удар гонга. Я вздрогнула от неожиданности, когда со всех сторон послышался лязг металлических дверей. Прижалась к решетке, пытаясь рассмотреть. Повсюду одна за одной открывались двери камер, которые я до этого посчитала пустыми, и оттуда выходили люди. Подростки, взрослые, даже парочка детей лет десяти. С безучастным видом, одетые в серые невзрачные робы, они выстраивались друг за другом и шли в одном направлении.
«Хос-сяйка, с-смотри, — шепнула мне змейка, — наверх».
Я задрала голову и заметила зеленый огонек над дверью. Что это значит? Меня выпускают? Подергала ручку — та не поддалась.
Как назло, все универсальные отпирающие чары — одностихийные.
— Эй! — крикнула я сквозь решетку. — Куда все? Как дверь открыть?
Но те, кто выстраивались в колонны, меня не слышали, ну или усиленно делали вид, что не слышали. Сколько бы я ни звала, никто не отвечал.
Когда колонна почти скрылась, я заметила двух женщин. Они были одеты в строгие наряды: кофты с воротами до самого подбородка, длинные широкие штаны, делавшие фигуру бесформенной.
Они одну за другой обходили камеры, проверяя их. В пустые просто заглядывали, а некоторые открывали, выпуская людей в сером (видимо, адептов, раз Тайвин говорил, что это их комнаты).
Может быть, и меня сейчас выпустят?
Но женщины прошли мимо.
— Эй, а как же я? — Пришлось повысить голос, чтобы меня услышали.
Женщины чуть замедлили шаг и повернули головы. Их лица были разными, как день и ночь. Разные черты лица, форма носа, губ, одна — смуглая брюнетка, другая — бледная и рыжая. И вместе с тем выражения лиц делали их практически сестрами. Они были одинаково безжизненные.
— Нельзя обращаться к старшим без разрешения. Хочешь, чтобы тебя выпороли? — бросила рыжая безразличным голосом. — Встань на колени и повтори десять раз здравицу Повелителю.
— Я ее не помню на построении. Она новенькая? — с сомнением протянула брюнетка. Она сделала несколько шагов в мою сторону и наклонила голову, рассматривая меня.
— Да, я тоже ее не помню, — кивнула рыжая. А потом вдруг требовательно гаркнула: — Все новые адепты проходят через согласование со мной, как ты тут оказалась?
«О, а порученцы Тайвина, похоже, те еще косячники, не только не обыскали, но и местным смотрящим не доложились. Что же ты так плохо своих слуг дрессируешь, господин Яо?» — ехидно подумала я. Злость, бурлившая во мне, помноженная на невозможность помочь Лиаму, наконец-то нашла выход.
— Думаю, вопрос не по адресу, — мрачно улыбнулась я. — Спросите у своего Повелителя.
Первое впечатление о безэмоциональности бездушников оказалось ошибочным. Впрочем, я сколько знаю Лиама, можно было сделать вывод хотя бы по нему. Скорее, у них всех эмоции притуплены, плюс обучены контролировать их, показывая лишь требуемые, но если подобрать нужный ключик…
— Да как ты смеешь поминать Его всуе! — аж задохнулась от гнева она. Все рыжие обладают свойством мгновенно краснеть. И эта бездушница не оказалась исключением: стоило ей проявить хоть каплю эмоций, как лицо мгновенно залилось краской. — Кто твой поручитель?
Вот оно! Фанатичная преданность, граничащая с одержимостью, — то, что заставляет ее терять самообладание. В отличие от брюнетки, оставшейся такой же безучастной к происходящему и просто терпеливо ожидающей, когда ее соратница даст отмашку идти дальше.
Что же, есть смысл на этом сыграть.
«Змейка, твой выход», — скомандовала я. И лишь улыбнулась шире, ощутив боль от материализации своей верной подруги.
Глава 16. Мира
— К чему мне поручитель? У меня долгов перед ростовщиками нет, — пожала плечами я, подначивая, открыто провоцируя показной наглостью, явно противоречащей всему, что они тут вдалбливают своим адептам. Тем временем змейка по рукаву спустилась к моему запястью. Стоит этой рыжей отпереть мою дверь и коснуться меня, как змейка ужалит ее. От брюнетки избавлюсь так же. Хм… А дальше что?
В любом случае разговор с рыжей отвлекал от беспокойства о Лиаме. Кроме того, никак не шли из головы слова Тайвина о демоническом эфире. Интересно, а смогу ли я использовать этот эфир на ком-нибудь из бездушников? Попытаться так их контролировать? Для этого мне все равно нужно, чтобы кто-то вошел сюда или выпустил меня.
Правда, оставался открытым вопрос: как быстро Тайвин узнает об этом, если у меня получится? И следом другой: это его разозлит или в какой-то мере порадует? Сейчас я уже не была уверена ни в одном варианте…
— Кто взял на себя ответственность привести тебя? Перед Повелителем и всеми нами? — вклинилась в разговор брюнетка.
Мысли снова свернули к Лиаму. Что отдуваться за меня перед своим садистом-мучителем сейчас приходится ему, не было никаких сомнений.
— Лиам Онд. Знаете такого? — буквально выплюнула я, чувствуя, как изнутри вновь поднимается удушающая волна ярости. На ситуацию, на, чтоб его, Учителя, да даже на Лиама, который умудрился вляпаться в это все. Но больше всего на этих двоих, что сейчас мозолили мне глаза.
— Что? — Рыжая, услышав имя, отступила на шаг и заметно передернулась. Да и брюнетка явно насторожилась. — Кто ты такая, чтобы Первый за тебя ручался?
«Первый»? Это какая-то кличка Лиама? Да он, похоже, местная знаменитость.
— Почему бы вам у него не спросить? — ядовито процедила я. — Он сейчас общается с вашим Повелителем. Заодно поинтересуетесь, как так вышло, что о моем появлении вам никто не сообщил.
Меня устраивал любой исход событий после этой фразы. И если они захотят войти в камеру — змейка наготове. И если в самом деле пойдут к Тайвину, чем, надеюсь, прервут экзекуцию Лиама и переведут гнев уже на себя.
— За идиотов нас принимаешь? — неприятно усмехнулась женщина. — Не знаю, где ты услышала это имя, но уверена — он в сторону такой швали и не посмотрел бы, не то что поручиться. Твоей магии недостаточно даже для того, чтобы банально отпереть дверь и после гонга к обеду пройти в зал с остальными. Так что я вижу только один выход: бить тебя до тех пор, пока не сознаешься, как сюда попала! Или уже сейчас назовешь имя предателя, решившего, что ты достойна звания адепта? Подумай хорошенько. В таком случае наказание разделите на двоих и, возможно, выживете после него…
Какого демона? У меня от такой логики глаза на лоб полезли. Я-то думала, это в академии настоящий серпентарий, разве подобные секты не должны показывать сплоченность?
— А что,
