Ритуал Старлинга - Девни Перри
— Я голодна, — пробормотала Эви, глядя на брата Скора. — Мы можем остановиться?
Он не ответил.
Это означало «нет».
— Это значит «нет», — пробормотала Эви, заставив меня рассмеяться.
День за днем она пыталась прийти в себя. У нас все еще было много слез и печальных моментов, но моя храбрая, дерзкая девочка преодолевала свое горе.
— Когда мы доберемся до Куэнтиса, ты познакомишься с Арталайусом, — сказала я, надеясь отвлечь Эви от ее чувства голода.
— Кто это?
— Мой брат. Мы зовем его Арти. Он примерно твоего возраста, и я уверена, что вы подружитесь.
Для нас обеих это была маленькая надежда. В тот момент мы цеплялись за маленькие надежды. Все, что угодно, лишь бы быть в предвкушении. Все, что угодно, лишь бы мы продолжали жить, пока не доберемся до Куэнтиса.
Я закрыла дневник и убрала его в сумку. Я на собственном горьком опыте убедилась, что чрезмерное чтение во время езды верхом приводит к сильной головной боли и приступам головокружения.
— Как насчет другой истории? О которой я прочитала в сборнике мифов и легенд? Кэтлин когда-нибудь рассказывала тебе историю о Соре?
— Нет. Кто такая Сора?
— Сора была женщиной, которая путешествовала по королевству. Она отсутствовала сто лет, а когда вернулась, то привела с собой существ, которых мы никогда раньше не видели.
— Что это были за существа? — Эви повернулась, чтобы посмотреть на меня. — Животные? Или монстры?
— Монстры, — прошептала я. — По рассказам Соры, их создал могущественный Бог. Бог, которого мы не знаем. И она привела их в Каландру.
Эви искоса посмотрела на меня.
— Луэлла сказала мне, что чудовища были созданы Шестерыми.
— Так и было.
— Но кто этот другой Бог? Как его зовут?
— Не знаю. Я знаю только о Восьмерых. Возможно, его звали Гарри. Или Хэнк. Или Герман.
— Герман? — Эви разразилась смехом, от которого у меня защемило сердце.
— Ладно, может, и не Герман.
Легенда о Соре была всего лишь историей, скорее всего, придуманной детской сказкой. Но если она вызывала у Эви смех, я бы часами перечисляла глупые имена выдуманного бога.
— Держу пари, Луэлла знает. Она много чего знает. — Эви наклонилась вперед и прошептала: — Я скучаю по Луэлле.
— Я тоже по ней скучаю.
Держать смерть Луэллы в секрете все больше и больше походило на ложь, но я не могла допустить, чтобы горе Эви еще больше усугубилось, пока нет.
Эви даже не знала, что потеряла свою мать. Для нее Луэлла всегда была воспитательницей и учителем. Когда придет время рассказать ей всю правду, я хотела, чтобы она исходила от Рэнсома.
От этой девочки многое скрывали.
Она понятия не имела, что Рэнсом ее брат. Что она дочь короля и королевы Туры. И что Завьер не ее настоящий отец.
Черт возьми, Завьер — это даже не его имя.
Его звали Дрэй.
Дрэй был кузеном Рэнсома, и из-за их сходства он был королевским двойником принца более десяти лет. И все же я не могла заставить себя думать о нем иначе, как о Завьере. Возможно, это имя и было дано Рэнсому, но оно принадлежало его кузену.
Я думала, что вышла замуж за Завьера. Завьер представился моему отцу как наследный принц. Завьер был самым верным рейнджером Рэнсома.
Но он не был принцем и не был отцом Эви.
Им был король Рэмзи, человек, которого я ненавидела всеми фибрами души.
Когда-нибудь Эви узнает правду. Но я не торопила этот день. Не тогда, когда это означало, что она снова потеряет своего папу.
— Как ты думаешь, мы когда-нибудь снова увидим Дэймона и Салли? — спросила она, вырывая меня из мыслей.
— Я надеюсь на это.
И я правда надеялась, что когда-нибудь мы сможем отплатить им за их доброту и гостеприимство.
Салли позаботилась о том, чтобы наши желудки были полны, и ей удалось вывести большую часть пятен крови с рубашки Эви — остался только намек. Даже Мэрри, пушистый кролик с висячими ушами, выглядел как новенький.
Дэймон побаловал Фрею, накормив ее зерном и искупав. Он нашел несколько седельных сумок, чтобы мне не пришлось таскать все свои вещи в одной. И когда пришло время уходить, они отправили нас в путь с запасной одеждой, едой и флягами для воды.
Не имея ни золота, ни монет, я смогла отплатить им за их щедрость только предупреждением. Прощаясь с Дэймоном, я рассказала ему о разведчике крукса и призвала готовиться к миграции как можно скорее.
В тот день, когда мы покинули их хижину, мы объехали самую южную оконечность Аксмарских гор. Та ночь была последней, когда я спала под небом Туры.
Сегодня мы пересекли Озарт и с тех пор ехали по другую сторону гор Аксмар. Пейзаж был почти таким же, как и раньше, — вечнозеленый лес у подножия высоких зубчатых гор. Но это был не Тура, и весь день меня не покидало чувство, что мы идем не в ту сторону.
Мы были слишком далеко от дома.
И чтобы добраться до Куэнтиса, нам предстояло проделать долгий-предолгий путь.
Эви наклонилась вбок, держась за луку седла, и вытянула шею, чтобы посмотреть на деревья. Она наморщила нос.
— Что? — спросила я, одновременно уловив резкий запах. — Брат Скор, это дым?
Он поднес палец к своим тонким губам, затем свернул с нашего пути и поскакал между деревьями.
По мере того как мы скакали за ним, запах становился все сильнее. Вдали, за стволами и ветвями, виднелась легкая дымка.
Скор вел нас прямо к нему.
— Это хорошо? — шепотом крикнула я.
Он продолжал скакать.
Я нахмурилась и стиснула зубы, но последовала за ним в сторону дыма. Он становился все гуще и гуще, настолько, что обжег мне ноздри и заставил Эви закашляться. Затем, с порывом волшебного ветра, он исчез, уносясь над верхушками деревьев в лазурное небо.
Когда дым рассеялся, мы увидели костер, оранжевые языки пламени ярко выделялись на фоне коричнево-зеленого пейзажа. Среди деревьев раздался громкий хлопок, сопровождаемый непрерывным потрескиванием.
Женщина с вьющимися седыми волосами подбрасывала охапку сосновых иголок в костер высотой с брата Скора. На ней было выцветшее коричневое платье, которое, возможно, когда-то было белым. Рукава были отрезаны на плечах, обнажая худые руки и розовую морщинистую кожу.
Она смотрела на огонь, над которым поднималось облако серого дыма, не замечая, что мы подъезжаем к ней сзади. Еще один хлопок вывел ее
