Охота на беглую графиню - Лара Барох
Тем временем вернулся Берд и Эмма поделилась с ним своими ощущениями во время первого знакомства со старшим конюхом.
— Он ни разу не посмотрел в глаза, или даже в лицо, постоянно отводил взгляд и смотрел нам на ноги. Мне показалось это странным ещё тогда, а вот сейчас почему то вспомнилось…
— Хм, а ведь ты права, мне тоже это запомнилось, но потом я привык к такому его проведению.
— Ты ещё вот что, кого будешь подозревать, постарайся покрепче напоить. Спьяну у одержимых личина проявляется. — Эмма подобное помнила из своей прошлой жизни. Читала то она все подряд.
Вот и наткнулась на серию исключительных книг. Написаны легко и с яркими примерами, а автор — очень весомый, в своих кругах, психиатр. Он и давал советы женщинам: “Если сомневаетесь в своем новом знакомом — напоите его”. Алкоголь конечно безусловное зло, но снимает маски с людей с маниакальными наклонностями.
— Я даже спрашивать не буду, откуда ты это знаешь, но за совет — спасибо. — После чего Берд развернулся и ушёл. Оставив подруг еще более напуганными, чем раньше.
— Так! Отныне мы ни на шаг не отходим друг от друга. Траву носим вместе, на горшок, тоже ходим вместе. Понятно? — Габби в ответ со всем соглашалась. Ей в тот момент было страшно как никогда. Мало того, что её зачем то разыскивают влиятельные люди, так ещё и маньяк по соседству обнаружился.
А они с подругой только начали радоваться, что спаслись от погони. Когда же это закончится? И самое главное — чем?
Берд, когда увидел бездыханное тело Бринди, разом вспомнил все, что ему рассказывали разбойники про одержимого. У них случилась странное знакомство. Разбойники промышляли на дорогах, но жили в лесу. И стали натыкаться на трупы женщин. Сами они конечно тоже убивали, но при необходимости. А вот чтобы так… и вскоре обнаружили крестьянина над одним из тел. Думали наткнулся, а он заорал на них:
— Она моя! Пошли вон!
Вот тогда то они и смекнули, кто женщин убивает. Дождались за деревьями, пока этот закончит, да и подошли с расспросами. Сошлись на том что он им не враг, и ему было совершенно наплевать на их промысел. Так, можно сказать, и был установлен нейтралитет.
Но любопытство взяло верх и разбойники открыто спросили у одержимого, что да как? Тот им честно рассказал, что убивает давно, жить без этого не может, и ничего не испытывал прекраснее, чем смотреть в глаза женщине, когда та умирает. Берд поежился от этих воспоминаний и пошёл к Зензи, просить крепкой настойки на яблоках.
Въехав в столицу, на голову графа Хеймерика натянули мешок и привезли куда-то. Затем помогли выбраться из кареты и проводили в дом, там по лестнице вниз, а потом почти втолкнули куда-то, следом за его спиной закрылась дверь. Хеймерик стянул с головы мешок и огляделся. Небольшое окно, у него и голова не пролезет, грубый топчан, с накинутыми поверх тряпками и ночной горшок. Это было все убранство его, судя по всему, камеры.
А дальше началось совершенно непонятное для Хеймерика. Его кормили два раза в день, весьма сносно, а вечером давали хлеб с водой. Но с ним никто не разговаривал. На его вопросы — не отвечали. Так продолжалось четыре самых долгих дня в его жизни. Он метался и не находил себе место от неизвестности и неопределенности своего положения.
И вот однажды, когда за его окошком уже опустилась ночь, к нему в камеру вошёл охранник, связал ему руки за спиной, и накинув мешок на голову, куда-то повел. Они поднялись на два этажа вверх и пройдя по коридорам, остановились. Затем Хеймерик различил звук открывающейся двери и его ввели в теплое помещение, где усадили на стул и стянули мешок с головы.
Свет ударил в глаза, а когда Хеймерик проморгался, то увидел поодаль перед собой худого небольшого старичка с редкими волосами. Тот удобно расположился в дорогом кресле. Сбоку от него уютно потрескивал камин, а на золоченых стенах отражались искры от огня. Ноги старичка, по щиколотку утопали в роскошном ковре.
Старик рассматривал Хеймерика и не прерывал молчания. Наконец он спросил:
— Ты убил графов Рокан? — Хеймерик похолодел и от самого вопроса и от тона, которым он был задан. Абсолютно безэмоциональным, никак не выражающим настроение человека.
— Нет-нет, я лишь воспользовался ситуацией, клянусь… — Поднятая вверх рука старичка разом заставила Хеймерика замолчать. В этом человеке он чувствовал необычайную силу, власть и опасность. И снова старик держал паузу.
— Когда ты последний раз видел графиню Агну Рокан? — Тон, которым старичок задал вопрос был таким же, совершенно нейтральным. И Хеймерик все рассказал. И про планы выдать подопечную замуж за своего отца, и про последнюю встречу с ней в таверне. Единственное, что приврал, будто бы искал ее, чтобы защитить от отца.
Глава 21
— Ты уже решил, чем будешь возмещать украденное у Роканов? — Хеймерик задохнулся от этого вопроса. Это как удар под дых.
— Я, я её опекун и использовал деньги на её поиски.
— Был… сейчас опекуном графини Агны Рокан являюсь я. — Как ужасно, что Хеймерик дожил до этой минуты. Если бы он знал, чем все закончится, кинулся бы с городской стены головой вниз. Спрашивать и возражать ему по понятным причинам не хотелось. А старик больше не задал ни единого вопроса, только приподнял седую бровь и на голову Хеймерика натянули мешок, а потом проводили обратно, в его камеру. Отныне его жизнь от него не зависела. После разбирательства и суда, его сослали на рудники, где он не прожил и года.
Глава клана Беридов — Готлиб, после разговора с Хеймериком пребывал в прекрасном настроении. Он благодарил этого прохиндея за то, что тот создал ситуацию, пусть даже неосознанно, при которой младший из Беридов взялся за ум. Конечно, Готлиб сам избаловал его, потому что младший был его утешением. Он родился, когда отцу перевалило за сорок пять, весьма почтенный возраст. Он рос веселым и красивым мальчиком, и незаметно для себя Готлиб избаловал его, а когда спохватился, то было поздно, Лабберта не интересовало ничего кроме развлечений.
И надо же
