Бракованный принц и замок в кредит - Кристина Ло
— Это и есть вуастель, — торжественно объявил Шушик, когда я немного пришла в себя.
— И в чём его ценность? — спросила, осторожно проводя ладонью по прохладному бархатистому лепестку.
— Сейчас увидишь, — лукаво улыбнувшись, или это мне так показалось?, ответил он, и всё его тельце засияло ярче обычного.
Его магия мягкими волнами, словно круги на воде, разошлась по всей поляне. Мне почудился тихий, мелодичный звон, словно действительно зазвенели тысячи крошечных хрустальных колокольчиков. И после этого ближайший ко мне цветок начал медленно наливаться изнутри тёплым, медово-янтарным светом.
— Лови! — скомандовал перкин.
Я инстинктивно подставила ладони, и в них с лёгким стуком свалился круглый, чуть меньше ладони, шарик. Он был твёрдым и полупрозрачным, казалось, сделанным из чистого янтаря, а внутри что-то мелко и таинственно переливалось, будто пойманный солнечный зайчик.
— Потом налюбуешься! Иди, лови остальные! — зашипел на меня помощник, видя, что я замерла в восхищении.
— Так помоги же! — попросила, бережно положив первый шар на мягкую траву у его лапок и подбегая к следующему засветившемуся цветку.
— Я не могу! Только истинный наследник может принять дар вуастеля! В чужих руках, даже в моих, остальвии просто рассыплются в пыль!
— Так может, подождём, пока они сами на землю упадут, и потом соберём? — предложила я, уже чувствуя, как устаёт спина от постоянного напряжения. — А то я так быстро выбьюсь из сил!
— Разобьются, — коротко и безжалостно ответил он. — От удара о землю вся магия уйдёт.
Спустя два часа, которые показались мне вечностью, когда все сияющие шарики были наконец собраны в подол моего платья, я без сил плюхнулась на траву. Ноги гудели, спина ныла, но я смотрела на груду переливающихся на солнце шаров с невероятным восхищением.
— Ну и что с этим делать? — спросила я Шушика, когда мы, уставшие, но довольные, возвращались в замок. В повозке аккуратно лежал свёрток с драгоценной ношей. — Продавать будем?
Шарики лежали в специальной ткани, которую Шушик, оказывается, заранее приготовил — мягкой, поглощающей свет и сотканной с вплетёнными серебряными нитями. Я даже не обратила внимания, когда он её взял.
— Нет, — коротко ответил он. — Всё равно кроме тебя никто не сможет с ними ничего сделать. Дома покажу.
Поев и едва приведя себя в порядок, мы устроились на кухне. Меня пока радовало, что люди, работающие в замке, на ночь возвращались в деревню. Может, со временем я привыкну к постоянному присутствию чужих, но сейчас оно меня напрягало — приходилось следить за каждым словом и жестом. Ведь распространяться о том, что я из другого мира, мой мохнатый советник строго-настрого запретил.
— Положи их на стол, — скомандовал Шушик, прерывая моё любование слегка светящимися в полумраке шарами.
Я сделала, как он сказал, бережно развернув ткань.
— Теперь возьми один шар и постарайся направить на него свою магию. Осторожно, как я учил.
Я взяла в руки прохладный, гладкий шарик. Обращение с магией всё ещё давалось мне с огромным трудом. Сосредоточившись, представила тонкий ручеёк энергии, исходящий из самой глубины груди. Сначала ничего не происходило, но потом шарик в ладонях слабо дрогнул. Я сжала его чуть сильнее, и он вдруг вспыхнул мягким голубоватым светом, с тихим хрустальным звоном раскололся на четыре идеальные части и раскрылся, как диковинный бутон. Внутри, в чашечке из лепестков, переливалась густая, синяя, почти лазурная субстанция — не больше нескольких капель.
— Аккуратно, вылей сюда, — сказал Шушик, удерживая своей магией небольшой хрустальный флакон прямо под моими руками.
Я, затаив дыхание, наклонила лепестки, и тягучая жидкость медленно стекла внутрь, наполнив склянку таинственным свечением. Перкин тут же ловко заткнул её пробкой.
— Дыхание Остальвии, — произнёс он с непривычной торжественностью, ставя бутыль на стол. — Ради него любой в этом мире готов будет отдать последнее, совершить предательство или пойти на убийство. — Флакон был совсем крошечным, но его содержимое весило, как целая судьба.
— А... что оно делает? — спросила я, не в силах оторвать взгляд от переливающейся жидкости.
— Если добавить в зелье — усиливает его эффект в сотни раз. Тому, кто потерял свой источник и лишился магии, способно вернуть её. Снимает любое, даже самое древнее и смертельное проклятие, — он сделал паузу, и его голос стал серьёзным. — Но у Дыхания есть свои условия. Только хозяйка Вуастеля, а теперь это ты, должна отдать или продать его добровольно. Любая попытка принуждения, кражи или шантажа лишает его силы. Оно становится просто красивой водой.
— Может... может, не будем никому говорить, что у меня есть эта штука? — со слабой надеждой спросила я, предчувствуя лавину проблем.
— Нельзя, — покачал головой Шушик. — Таков древний договор между вашим родом и самой природой. Иначе вуастель больше не станет цвести. А не станет его... погибнем и мы, перкины. Мы ведь рождаемся только среди этих цветов, раз в сто лет.
Я смотрела на мутновато-сияющую жидкость, и мне становилось страшно. Ясно было одно: тихой, мирной жизни, на которую я наивно рассчитывала, мне не видать. Пока никто не знает, что я и есть истинная наследница, способная добывать это «дыхание», меня не трогают. Но я не сомневалась, что за этим захудалым графством давно и пристально следят в надежде на появление истинного наследника.
На остальные шарики у меня не было сил — ни моральных, ни физических. От осознания ответственности и перспектив подкашивались ноги. Хотелось лечь спать и отложить все мысли на завтра. На мой вопрос, что делать с оставшимися шарами, Шушик лишь отмахнулся:
— Забери в комнату и положи на подоконник. Ничего с ними не случится.
А утром меня ждал не просто сюрприз, а настоящий шок. Два шара за ночь раскололись сами по себе. Но вместо того чтобы исчезнуть, густая жидкость проросла длинными, толщиной в руку, корнями, которые пробили подоконник и раму, разнеся окно вдребезги, и спустились по стене замка до самой земли. Стебли, покрытые мелкими, сияющими голубыми цветами, были твёрдыми, как сталь. Попытка ударить по
