Непокорная для дружинника - Люси Фер

уж должна, травы луговые возле васильковой заводи собирала…

«Знать, тоже ведунья, — мелькнула в голове Деяны быстрая мысль, — может, и сыщем мы с ней общий язык…».

— С бабавой повидаться хочу, — тихо проговорила княжеская байстрючка, резко поднимаясь с лавки, — соскучилась шибко. А уж с лю́бой твоей позже повстречаюсь…

— Ступай! — согласно кивнул ей на прощание Горан, и девушка поспешила в ветхую избушку, где провела она всё своё детство.

Родной двор встретил её тишиной. Лишь влажные цветастые юбки плавно раскачивались на сушильной верёвке, будто бы приветствуя нежданную гостью.

«Странно… — подумала Деяна, проходя мимо них в дом, — бабава такие юбки сроду не носила, да и размер явно не её…».

— Воротилась, малахольная⁈ — бросилась старушка к внучке, едва та переступила порог родной избы. — Уж и не чаяла… — прошептала она, стараясь незаметно промокнуть подслеповатые глаза уголками своего видавшего виды платка.

— Так не чаяла, что уж и на постой кого пустила⁈ — пошутила Деяна о выстиранной одёже, стараясь разбавить печаль старой женщины. — Меня не было всего ничего, а в княжестве уж новостей хоть отбавляй: князь Горан лю́бую сыскал; ты, вон, на моей лавчонке уж кого-то приютила…

— Твоя правда… — хитро взглянула на внучку старая ведунья. — Многое поменялось с твоего ухода…

— Ну и где ж эта твоя постоялица? — оглядела избу Деяна. — Надобно бы нам познакомиться…

— Надобно, — спокойно проговорила бабава, — вот только знакомы вы уж давненько…

Неожиданно дверь позади удивлённой ведуньи со скрипом растворилась, заставив девушку испуганно вздрогнуть и передёрнуть плечами из‑за пробежавшегося по ним ледяного сквозняка.

Медленно обернувшись к гостье старой ведуньи, Деяна ошеломлённо замерла и, неверя своим глазам, хрипло прошептала:

— Матушка???

Глава 20

Трижды протерев распахнутые в удивлении глаза, Деяна то и дело щипала себя за ладонь, пытаясь проснуться.

«Неужто всё это происки Ярило, и валяюсь я в сонной неге в его владениях, развлекая Бога своими мыслями да чувствами⁈» — горько думала она, боясь поверить в увиденное.

— Деюшка… — тихо прошептала матушка, протянув к дочери тонкие руки, — неужто не узнала⁈

— Узнала… — настороженно прохрипела ведунья, внимательно рассматривая нежное лицо любимой родительницы.

За столько лет оно почти и не изменилось, лишь тонкие серебряные нити протянулись от висков, разбавляя темень густых волос, да едва заметная паутинка морщин раскинулась под чёрными глазами.

Наплевав на все свои опасения и неверие, девушка бросилась в объятия матушки и пробормотала:

— И думать не думала, что свидимся сызнова…

— И я уж об этом не грезила… — вторила ей родительница, крепко сжимая подрагивающее тело дочери в тёплых объятиях.

— Ну полно-полно, — нежно похлопывала она хрупкую спину, когда дочь уже четверть часа не могла остановить бурный поток слёз.

— Она тебя уж давненько схоронила, — покачала головой бабава, — дай девочке горе своё выплакать, не может она в чудо уверовать…

— Жива я, жива, — шептала тихо матушка, оглаживая шёлк тёмных девичьих волос, — прости, что так надолго оставила…

— Где ж ты столько времени пропадала⁈ — без конца хлюпая носом, прошептала Деяна, отрываясь от материнской груди.

— Долгая это история. Давай присядем, — подтолкнув податливую девушку к лавке, женщина взяла её холодные руки в свои и открыла давнюю боль.

— Шибко я отца твоего любила, — совсем издалека начала она, — долго горевала, когда он на княжне Златоводской женился. Больно серчала я и на Горана, и на Власть, а порой и на Светолику смотреть тошно было. Такая чернота в душе разлилась… Как ни пыталась я её из себя вытравить, ничего не помогало. Как ни пыталась его забыть, всё бестолку! И близ князя жить не могла, и вдали об нём с ума сходила. Измаялась вся, потому и решила… — тяжело вздохнув, Милица замолчала, тщательно подбирая слова.

— Что решила? — поторопила её Деяна, от нетерпения заёрзав на скамье.

— Сказывают люди, что в полнолуние на Туманных болотах любисток дивным цветом распускается и что способен он измученное сердце от ран любовных исцелить…

— Сказки это… — усмехнувшись, удивлённо подняла на мать глаза ведунья.

— Не больше, чем про лес Ярила, — щёлкнула её по носу Милица. — И впрямь я цветок чудной красоты увидала, вот только рос он больно далеко от тропы, в самом сердце топи. Шибко мне хотелось его заполучить, потянулась к нему неловко да в болото угодила. Зыбь голодная стала меня ко дну тянуть; как ни барахталась, только сильнее увязала, успела я уж и с жизнью попрощаться, да всё ж поспешила…

— Выбралась? — с надеждой взглянула на матушку Деяна, затаив дыхание.

— Не сама, — отрицательно покачала Милица головой, — болотник ко мне явился. Помощь свою предложил, а взамен в услужение я к нему пойти должна была.

— Болотник⁈ — округлила глаза девушка, стараясь уложить в голове услышанное. В последнее время жизнь её то и дело подкидывала ей всё новые открытия: встреча с русалками, Аукой, Ярило, а теперь и болотник нарисовался. Будто бы матушкины сказки ожили и решили разбавить скучную жизнь ведуньи своей волшбой.

— Он самый, — уверенно кивнула матушка, — ведунья хозяину болотных топей лишней не была. С травами ему помощь требовалась, больно слабы оказались его младшие дети, что от простой деревенской девицы народились, из-за сырости болотной то и дело чахли.

— А нынче как же? Вышел срок службы? — нахмурилась девушка, пытаясь понять, отчего матушка её именно сейчас домой явилась.

— Служение нечисти сроков не имеет, — горько усмехнулась Милица, — должна я была до самой смерти подле него куковать, да только, видать, у Богов на то были иные планы.

— Как это?

— У болотника любимая дочь есть, Агая. Справная девица, да уж больно своенравная. Полюбился ей шибко князь Веленский Виточ. Уж сколько лет об нём вздыхает. А когда слух о походе князя Горана пошёл, так и закручинилась, испугалась, что любого своего потерять может. Тогда-то болотник ко мне и пришёл, давненько он уж знал всю мою историю.

— И что же?

— Зарок с меня взял, что Горан не пойдёт войной на соседа; назад отряд свой повернёт. А взамен свободу мне даровал.

— А ежели бы не послушал тебя батюшка? — передёрнула плечами Деяна.

— Не будем