Гадкий утёнок. Вернуть любовь - Джейн Реверди

мне переменилось. Ведь если это отношение переменит он сам, то это будут вынуждены сделать и другие.

Сейчас на мне было то единственное нарядное платье, которое было у Беренис до поездки в театр. Оно было милое, и неплохо сидело на моей фигуре. Но нарядным оно могло считаться где угодно, только не в королевском дворце. Наверняка ни одна из здешних фрейлин ни за что не надела бы ничего подобного.

Впрочем, меня это совершенно не волновало. Придворные в любом случае будут смотреть на меня со смесью жалости и пренебрежения. Просто потому, что именно так смотрел на меня сам король. Так что было не так уж важно, что именно я на себя надевала.

Лакей распахнул передо мной дверь, и я переступила через порог.

В прошлый раз на обеде присутствовали сразу несколько придворных, но сегодня за столом были только мы вдвоем. Меня особенно порадовало, что король не счел нужным пригласить даже Соланж — ее общество мне было особенно неприятно.

Нет, я не испытывала ненависти по отношению к ней. Я даже вполне понимала ее чувства к его величеству. Разве кто-то из аристократок смог бы устоять перед монархом? Но то, как она вела себя с Беренис, казалось мне безобразным. А ведь столь близко общаясь с королем, она наверняка знала, что этот брак невесте навязали точно так же, как и жениху.

— Герцог Бризье рассказал мне, что вы проявили большое участие в делах приюта мадам Эбернати. Это выдает в вас человека с добрым сердцем.

Он предпочел начать наш разговор с нейтральной темы, и я была ему за это благодарна. Но было странно, что он только сейчас решил обратить внимание на душевные качества Беренис. Может быть, ему стоило бы сначала получше узнать свою невесту, а только потом что-либо предпринимать против нее?

— Благодарю вас, ваше величество! — сказала я. — Надеюсь, что ситуация с приютом разрешится благоприятно для его воспитанниц.

— Да-да, я лично велю за этим проследить, — пообещал он. — Да и его светлость пообещал мне, что сделает всё, чтобы права девочек не были ущемлены.

Всё это он мог сделать еще тогда, когда к нему с просьбой обратилась сама мадам Эбернати. Но он не посчитал это нужным. Впрочем, возможно, герцог Бризье к тому времени уже настроил его против директрисы приюта.

Но это было совсем не то, ради чего мы встретились сегодня за обедом. И нам уже нужно было перейти к той теме, что волновала нас обоих.

— Не переменили ли вы, Беренис, своего намерения относительно расторжения помолвки? — наконец, спросил его величество, когда слуги по его знаку удалились после очередной перемены блюд.

— Нет, ваше величество! — я надеялась, что голос мой не задрожал.

Король посмотрел на меня чуть пристальнее. Наверно, ему было непривычно видеть такую решимость в прежде всегда тихой и робкой мадемуазель Деланж. Ну, что же, возможно, ему придется удивиться еще не раз.

— В таком случае мы, полагаю, сможем это устроить. Только прежде мне хотелось бы знать, какую цену вы собираетесь за это запросить? Надеюсь, вы понимаете, что я не могу дать вам титул или поместье. Это вызвало бы слишком много подозрений при дворе, а нам совсем ни к чему, чтобы в свете ходили слухи о том, что я вам за это заплатил. Все должны быть уверены, что это ваша добрая воля.

Я почувствовала, что на моих щеках запылал румянец. Он подозревал свою невесту в корысти. Наверно, ему было непросто принять тот факт, что она просто не желала за него замуж.

А ведь изначально я хотела расторгнуть помолвку безо всяких вознаграждений с его стороны. Мне всего лишь хотелось вернуться туда, где настоящую Беренис любили и где она была счастлива. Но раз он сам поднял эту тему, то почему бы мне этим не воспользоваться?

— Я буду благодарна вам, ваше величество, если вы найдете возможность выделить мне некую сумму, которая принадлежала бы лично мне, и которой я могла бы распоряжаться по собственному усмотрению.

У меня не было причин не доверять брату Беренис, но я не хотела рисковать. В этом мире у женщин было слишком мало прав, и кто знает, как Артур Деланж поступит с деньгами, которые я привезу в поместье.

Король кивнул. Кажется, этот вариант его вполне устроил.

— Мы должны будем назвать и причину, по которой расторгается помолвка. И мне не хотелось бы, чтобы эта причина бросала тень на вашу репутацию, мадемуазель!

Вот как? Неужели он решил подумать и об этом? Я сочла бы это даже благородным с его стороны, если бы прежде не была свидетелем того, как он поступал с Беренис. И как он сам собирался скомпрометировать ее с помощью герцога Бризье.

— Благодарю вас и за это, ваше величество, — усмехнулась я. — В таком случае, быть может, я заявлю, что отказываюсь от этого брака по состоянию здоровья? Я скажу, что воздух столицы оказал на меня дурное воздействие, и что я хотела бы вернуться на родину.

— У меня есть и другой вариант, мадемуазель! — он чуть помедлил, прежде чем это сказать. — Вчера утром в столицу прибыл курьер из полка, в котором служит ваш брат. В привезенном им донесении было сказано, что граф Деланж был тяжело ранен в стычке с тавирийцами.

— Ранен? — воскликнула я и подалась вперед. — И вы сообщаете мне об этом только сейчас?

Я не была знакома с Артуром Деланжем, но знала, как любила его сестра. И скрывать от нее такую информацию целые сутки было жестоко.

Его величество чуть покраснел, но быстро совладал с собой, и в голосе его, когда он отвечал на мою претензию, звучал привычный холодок.

— Когда вы соглашались стать невестой короля, мадемуазель, вы должны были понимать, что это вас ко многому обязывает. Для членов монаршей семьи долг перед Родиной всегда стоит на первом месте. Да, я не сообщил вам эту новость сразу же, как только сам ее узнал, что решение о расторжении нашей помолвки было еще мною не принято. И если бы мы всё-таки сочли возможным вступить в брак, то это следовало сделать как можно скорее. И ничто не должно было вас от этого отвлечь.

Он так легко распоряжался чужими судьбами, что я просто диву давалась. И если он так поступал по отношению к собственной невесте, то значил ли для него простой