Магия Открытий - Бритт Эндрюс

меня, потом — на наши сцепленные руки.

Не понимая, как она умудряется полностью закрываться от меня, я изучал её лицо. Неужели… неужели я действительно нашёл человека, с которым мог бы иметь нормальные отношения? Даже не обязательно романтические — хотя, чёрт возьми, я бы не отказался. Мне сейчас подошло бы хоть что-то.

Вдруг я почувствовал острую потребность быть ближе к этой женщине. Я открыл рот — и слова просто вырвались.

— Сэйдж, ты бы хотела сходить со мной на ужин?

Я улыбнулся и смотрел, как эмоции пробегают по её прекрасному лицу. Удивление. Радость. Восторг. Они танцевали на её округлых щёках и пухлых губах.

Интересно, какие они на вкус?

Эмоции — не так уж и плохи, если я могу видеть их вот так, а не быть раздавленным ими изнутри.

Как это вообще возможно?

Я не мог оторвать от неё взгляд, хотелось зафиксировать каждое её движение. Я стоял и пялился, как идиот, когда она приподняла губы в застенчивой улыбке.

— Эй, мудак. Она не свободна, — взорвался этот хер.

Он дошёл до точки кипения — я буквально видел, как ярость вырывается у него из ушей.

Я проигнорировал его, не сводя глаз с женщины передо мной.

— Скажи «да».

— Я с удовольствием схожу с тобой, Фишер, — сказала она.

Она улыбнулась так широко, что у меня перевернулся живот, а член начал просыпаться.

Почему я это делаю? Что, чёрт возьми, в ней такого?

— КАКОГО ХУЯ НЕТ, — взревел уёбок, делая три широких шага и хватая её за плечо, пытаясь дёрнуть прочь от меня.

Я увидел красный.

Мой левый кулак влетел ему в голову так быстро, что он даже не успел попытаться защититься. Раздался отчётливый хруст — его скуловая кость треснула. Он отшатнулся назад, а я тут же пошёл вперёд. Собравшись, он попытался ударить, но я перехватил его кулак и вбил ему кулак прямо в глотку.

Он рухнул, как мешок с дерьмом, задыхаясь и хрипя, пытаясь втянуть воздух, которого он не заслуживал.

А вот и оно.

Страх.

Я глубоко вдохнул, глаза сами собой закрылись, и изо рта вырвался усталый вздох, будто мне смертельно надоело возиться с этим отбросом. Не глядя, я схватил его за волосы и дёрнул вверх.

— Ты, сука...

Нет.

Я сжал его волосы сильнее, заставив заткнуться, и дождался, пока он посмотрит мне в глаза. Он всё ещё был зол, но как только его жалкий мозг осознал, что именно он видит, в его взгляде мелькнуло понимание. Он сдулся.

Есть, блять, причина, почему я был лучшим в своём деле. Я — король переключения человечности. Включить. Выключить. И сейчас я мог только догадываться, как выгляжу. Если угадывать — мои глаза были абсолютно чёрными.

Когда я ухожу в это состояние, всё… меняется. Мои глаза становятся чернее беззвёздного неба, а страх людей, которые съёживаются передо мной, подпитывает меня. С годами я научился себя контролировать. Держать зверя на цепи. И это было в интересах всех.

Я не играю в игры.

Я — ёбаный монстр в этой комнате. Во всех комнатах. Я — кошмар, которому не стоит заглядывать в голову. И я хочу так изуродовать мозг этого больного ублюдка, чтобы он больше никогда не смог закрыть глаза, не обоссавшись. Но это подождёт. Я не собираюсь раскрывать всё, на что способен. Пока что.

— Никогда больше сюда не приходи. Никогда больше не смотри на Сэйдж. Не разговаривай с ней, не думай о ней и, тем более, не смей дрочить на свой жалкий хуй, представляя её прекрасное тело. Клянусь богами, если ты ещё раз подумаешь о том, чтобы к ней прикоснуться, я приведу сюда трёх своих братьев. Мы, блять, потанцуем, и это будет твой последний танец, ты, говённое пятно. А теперь убирайся нахуй.

Мой голос был таким низким и гулким, что я едва узнал его как свой.

Он вылетел из магазина и ни разу не обернулся.

Глава 7

СЭЙДЖ

Нет. Нет. Нет!

Я вылетела наружу, бросив кофе у раковины на кухне — недоверие перекрыло все остальные чувства. Я рухнула на колени и закрутила головой, пытаясь осознать, что именно я вижу. Яркость нового дня резала глаза, слишком резко контрастируя с шоком и яростью, которые накрыли меня с головой.

Какого хрена происходит?

— Ба! Иди сюда! — заорала я так, чтобы она услышала меня из своего домика позади моего.

Магия во мне вибрировала, требуя исцелить растения. Такого просто не должно быть. Кто вообще слышал о том, чтобы сад зелёной ведьмы просто так засыхал и умирал?

— Что случилось, дитя? — отозвалась Ба, но, завернув за угол и увидев всё своими глазами, она резко остановилась. Похоже, старая ведьма всё ещё способна потерять дар речи от шока.

— Милосердные луны… — выдохнула она, и в её голосе звучало искреннее замешательство.

А вот это уже плохо. Она должна разбираться в этом дерьме лучше всех.

Мэйвен носился вокруг, как одержимый лис, яростно раскапывая землю лапами, издавая пронзительные скулящие звуки. Он поднял голову и посмотрел на меня, усы были облеплены грязью.

О, нет, блять. Это мой, мать его, сад.

Я вытащила свою силу на поверхность — золотые вихри, похожие на мини-циклоны, вспыхнули из моих ладоней. Резко взмахнув рукой вправо, я начала произносить заклинания. Сейчас, когда я стала старше и опытнее, мне уже не нужно было говорить слова вслух. Достаточно было представить результат — и магия делала остальное. Для меня ведьмовство всегда было процентов на восемьдесят ментальным, на десять — повторением, и ещё на десять — чистым упрямством. Я знала, чего хочу от земли, — и она давала. Но когда нужно добавить немного драматического размаха, ничто не сравнится с тем, чтобы выкрикнуть слова.

— Crescere! Cresco! — Расти! Поднимайся!

Полоса зверобоя взорвалась из земли.

— Excresco! — Увеличься!

Он рос и рос. Отлично. Потому что мне понадобится всё это, чтобы разгрести тот пиздец, в который превращается моя жизнь.

Чёрт, я сейчас чувствую себя чертовски сильной.

Слишком давно я не давала магии течь так свободно, и я поймала себя на улыбке. Я не помнила, чтобы колдовство когда-либо приносило такое удовольствие, и меня захлестнул внезапный голод — желание впустить в себя ещё больше силы.

Это охуенно.

Ещё. Мне нужно ещё.

— Crescere, adulesco! — Расти, больше!

Корень валерианы. Ага.

Он мне потом пригодится, чтобы успокоить мой стрессованный зад.

Сосредоточившись на больных клумбах, я вытянула обе руки, готовясь вылечить этих бедных малышей ко всем чертям. Я вздрогнула,