Царица барахолки или мой магический сэконд-хэнд - Элла Яковец

творишь, рукожоп криворукий! – заорал вдруг Шпира.

И в этот же момент раздался грохот и вскрик.

– Ай, ты мне на ногу ее уронил!

– Она меня обожгла!

– Задница твоя тебя обожгла, остолоп! Смотри, теперь от нее кусок отломался…

– Она мне ногу сломала! Вот, смотри, у меня ожог на руке!

– Куда она делась? Под полку закатилась что ли?

– Она бы не влезла под полку! Сейчас подожди, я фонарь сделаю поярче…

– А почему вообще так темно стало? У Горбуна же всегда “болотные огни” работали…

– Шпира, ее здесь нет!

– Да быть не может, она же мне на ногу упала…

– Что такое с фонарем? Ты что его не заправил?

– При тебе же заливал…

– Так, давай найдем девку, и пора заканчивать. А то творится тут демоны знают что…

– Всегда подозревал, что Горбун якшается с какой-то темной дрянью…

– Вон она! Надо же, как далеко закатилась! Сейчас я ее достану…

– Осторожно!

Тут раздался громкий деревянный треск, скрежет и грохот.

И сразу следом громкий крик.

– Ааааа! Моя нога!

– Да тихо ты!

– Какое ещё тихо, эта сучка на меня шкаф уронила!

– Что ты несёшь, это же просто статуэтка голой девки. Да ещё и сломанная.

– А ты не видел, как она убежала сейчас? Вытащи меня, давай уже закончим это дело. Пусть здесь все синим пламенем горит…

Снова раздался крик.

– Шшшш! Молчи!!!

– Моя нога…

– Сейчас я тебя вытащу…

– Быстрее, а то сейчас сюда весь город сбежится…

– Шкаф тяжёлый, падла… Ай! Кто здесь?!

– Что такое?

– У Горбуна есть собака?

– Нет у него никого, он мерзкий злобный старикашка! За корку хлеба удавится, ещё собаку кормить…

– Меня кто-то за ногу укусил… Стой, стой!

– Эй! Ты куда?! Не оставляй меня, тут проклятая статуэтка бродит!

Раздался грохот, потом звон чего-то разбитого. Потом крик, снова грохот, будто кто-то упал.

Снова затрещала дерево, заскрипело-заскрежетало…

“Неужели это всё я устроила?” – со смесью страха и восторга подумала я.

– Ты зачем поджег, у меня ногу зажало?!

– Это не я! Фонарь сам разбился!

– Помоги мне!

– Надо выбираться!

Отчетливо потянуло дымом. Я представила себе склад.

Блин, там же сплошное дерево и тряпки! Нужно немедленно звать на помощь!

Только для этого придется выбратьс

я из-за ванны и пробежать мимо двух поджигателей к выходу. Сейчас дверь была открыта, мне нужно было всего лишь…

Как теперь не выболтать лишнего?

Ну давай, Клеопатра, сейчас или никогда!

Я резко выпрямилась и метнулась к двери.

Выскочила из резиденции Мойдодыра в склад, где уже было полно дыма. Дурацкий фонарь дурацкого поджигателя упал в кучу тряпок. И в той части уже полыхал чадящий костер.

А один из дурацких поджигателей, тот, который пытался помочь своему подельнику выбраться из-под придавившего того стеллажа, метался по дымному складу. И я чуть было не налетела на него.

Но успела увернуться, поднырнув под его руку.

Сориентировался он быстро.

– А ну стой!!! – заорал он и бросился за мной.

– Эй, ты что, бросаешь меня?! Я же сгорю тут вместе с этой барахолкой!

– Потерпишь! – пыхтя, огрызнулся мой преследователь. – Если девчонка сбежит, нам обоим крышка!

Бегал поджигатель быстрее. До двери было всего несколько шагов, но я могла не успеть!

“Ну же, надо ускориться!” – понукала я саму себя. Три прыжка, схватить дверь за ручку, рвануть на себя…

Но пальцы преследователя уже коснулись моего плеча.

Ещё миг, и он схватит меня…

Почти.

Это почти произошло.

Но вдруг споткнулся. Я взвизгнула, уворачиваясь от его грянувшегося на пол тела.

– Ааа! Я задыхаюсь!

– Проклятье, как здесь оказалась эта статуэтка?

– Что там у тебя происходит?!

Зачарованная мной вещица продолжала устраивать поджигателям веселую жизнь.

Дослушивать шоу я не стала.

Схватилась за ручку двери, рванула ее на себя.

Дверь услужливо распахнулась.

А ведь Горбун запер ее каким-то магическим способом.

“Где есть магический замок, там должна быть и магическая отмычка”, – философски заметил внутренний голос.

Я захлопнула дверь склада и скользнула рукой вдоль косяка. В районе врезного замка имелся какой-то посторонний предмет, напоминающий металлический цветочек.

Подчиняясь наитию, я вырвала из двери эту штуку. И вдоль косяка снова пробежали те самые неяркие искорки, которые я уже видела.

Дважды.

“Вот теперь хрен вы выберетесь?” – мстительно подумала я.

Но тут же спохватилась. Такая себе идея праздновать победу! На складе пожар! И если ничего не предпринять, то у нас с Горбуном совсем скоро не останется бизнеса.

И я со всех ног бросилась на улицу.

– Пожар! Помогите! – закричала я, едва успев выскочить.

И тут же меня подхватили чьи-то сильные руки.

– Отпустите! Мне немедленно нужно бежать за пожарными!

Я попыталась вырваться, но не тут-то было.

– Там внутри поджигатели! – воскликнула я и в кинула голову.

И встретилась взглядом с… шерифом.

Который меня и держал обеими руками. Суть приподняв над землёй без всяких видимых усилий.

– Тихо, тихо, Клеопатра! – заговорил “мой чарующий голос”, и мне расхотелось вырываться.

А внутри все взорвалось радостью. Потому что он помнит, как меня зовут! Для него я не просто служанка, а девушка, у которой есть имя!

Шериф

Конрад Марон всегда считал себя хладнокровным человеком. И все эти истории о внезапно вспыхнувшей страсти или, там, про кого-то, обезумевшего от ненависти, считал досужими выдумками.

Единственное, чем он мог объяснить то, что происходит…

Да нет, никак не мог.

Сначала все шло как обычно. Притащил я Горбун с причитаниями, что девка, которую он купил, сбежала.

У Горбуна уже не в первый раз были какие-то проблемы с очередными служанками.

Беглянку шериф Конрад настиг близ переправы через Глайду.

А дальше – ковер, дорога… И что было странно, девчонка вообще не сопротивлялась.

Незнакомые чувства вспыхнули в тот момент, когда шериф развернул ковер дома у Горбуна.

Он смотрел, как девушка в рваном платье кувырком покатилась по полу, когда он резко развернул ковер, и…

И тут его горло как будто что-то его легонько сжало.

Дышать резко стало труднее.

Особенно когда девица уставилась на него своими завораживающими глазами.

Этот не взгляд буквально сковал его по рукам и ногам…

“Что со мной такое?” – попытался мысленно встряхнуться шериф. Но весь разговор приходилось бороться с собой,