Хозяйка гиблых земель - София Руд

в белое, даже шляпку на голову нацепил. И пришел, к сожалению, не один.

Коричневый высокий братец тоже здесь.

– Так что ты про невесту говорила? – спрашивает вместо приветствия брюнет.

Говорит сдержанно, аккуратно, будто ждет, что я его по носу дверью щелкну. И хочется, знаете ли, но жить я еще не передумала.

– Проходи. Один, – говорю брюнету, а блондин тут же напрягается, как натянутая струна. Я ему не нравлюсь. Но еще больше его бесит, что брат пожелал сюда прийти.

– Пайер… – косится на товарища брюнет, и тот неохотно соглашается.

Садиться на один из стульев, которые Янга услужливо расположила в коридоре перед комнатой приема, да на тот самый, что поближе к двери.

Захожу в зал первой, брюнет за мной. Дверь закрывает плотно сам, просить не нужно.

– Тебе погадать как-то надо? – растерянно спрашивает он.

– В гаданиях наставница хороша, я по-другому смотрю, – отвечаю ему, и гость тут же напрягается. “И что же ты видишь?” – так и зависает вопрос на его лице.

Обычно, когда сюда приходят люди, я всегда знаю, что говорить и в какой момент задать правильный вопрос. И мне очень нравится, как загораются глаза людей в этот момент. Потому что не я говорю им ответ. Они сами его находят внутри себя.

Но с эти гостем все иначе. Он будто стена, не такая высокая и неприступная, как инспектор, но сложно. И зачем тогда чуйка велела мне его позвать? Даже начинаю нервничать, что в моей практике вот-вот случится серьезный провал, как в голову сами плывут мысли. Странные мысли.

– Она узнала вашу тайну. Точнее одну из тайн, – слова сами вытекают изо рта, а гость напрягается.

– Она разозлилась за измену! – поправляет он, но это не так.

– Измены не было. Была грань, – не знаю, откуда, но знаю это, как собственное имя. И имя этого брюнета тоже. Гай. – Она знает это, и обижена на то, что вы от нее скрываете что-то иное. Первичную причину бед.

– Эй, гадалка! – злится гость. Вскипает на глазах.

Мне должно быть страшно, но страха нет. Какой-то странный транс творится с телом, и вот это пугает. А не горячий юнец напротив.

Мне такое мое состояние не нравится. Хочется думать, причина в том, что мой гость дракон, но дело во мне.

Я думала у меня развивается интуиция, подкрепленная наукой и знаниями, но сейчас происходит то, что я никак не могу объяснить. Даже самой себе.

– Знаешь, что это за тайна? – спрашивает меня Гай, усмиряет свой пыл, но нервничает. Колено так дергается, что стул под ним ходуном ходит, как и мой стол с красной скатертью.

– В тайны без разрешения не лезу.

– Жизнь дорога, да?

– А ты угрожать пришел? – изгибаю бровь, но моего лица он толком не видит. По голосу чувствует, что я не боюсь. А надо бы, наверное. Что-то не нравится мне мой инстинкт самосохранения в последние дни.

– Нет, – усмехается сам себе гость. – А ты дерзкая.

– Так и вы не промах. Будем и дальше меня обсуждать, или все же вас?

– А что меня обсуждать? Не могу я ей рассказать. А ту девушку, правда, не трогал! Хотя голову сносило только так. Она же ведьма притом сильная! – плюется он, и я слышу этот щелчок в голове.

Оно. Сюда. Правильное направление.

– Ведьмы дракону против чешуи? Что-то новенькое, – как бы невзначай говорю гостю, он напрягается.

– Ведьмы Сурэлам против чешуи, – сердито рычит он. – А все эта старуха Хельм!

Чуть ли не выплевывает последнее. Колено его дергается еще сильнее, а я застываю. Ночью я долго думала о том, как пройдет этот прием и даже прикидывала варианты, как бы намекнуть родственничкам инспектора, грозившимся со мной разобраться, что наследницу Хельм трогать не нужно, что она не опасна для них и никому не хочет зла.

Кто же знал, что разговор так быстро заведет нас в этот опасный омут?

– Дело в проклятии?

– Откуда знаешь? – застывает гость.

Смотрит на меня своими темными глазами. В этот момент он даже чем-то похож на инспектора. Есть общие черты: высокие скулы, нос ровный, правда, у Гая чуточку красный. А вот губы и подбородки разные. И инспектор скала, а этот огонь.

– Молва ходит.

– Сурэлы хранят это в тайне! Хельмы опять нагадили? Чтоб им в гробах сто лет ворочаться и не перерождаться! – шипит парень, да с таким праведным гневом, что у меня кровь в жилах стынет.

Кажется, узнай он кто перед ним, шею бы свернул мне не моргая.

– Так что за проклятие?

– Мерзкое. Чтоб к каждой ведьме тянуло так люто, что жизнь не мила была. А если поддашься соблазну, и тем более женишься, весь род в муках умрет. Как тебе такое, гадалка? – смотрит на меня и, наверное, ждет, что ахну.

Не ахаю, но мурашками покрываюсь по всей коже.

Нехилое проклятие.

– Теперь понимаешь, почему я не могу рассказать все невесте? – зыркает на меня так, будто я виновата. Чувствую его боль. Понимаю. – Это все равно, что сказать, что тебя всю жизнь к другим тянуть будет. Кто такого примет?!

– А чего ты на самом деле хочешь? Чтобы она приняла тебя таким, какой есть, или играть перед ней роль целую жизнь?

– Хочешь, чтобы рассказал?

– Я – нет. Более того правда, действительно, может разрушить то, что еще осталось. Потому я спрашиваю, чего хочешь ты? Насколько ты ей доверяешь? Чего от нее хочешь? Быть честным и позволить ей сделать выбор или вернуть любой ценой?

– А она не может меня просто принять с этой тайной?

– Может, и примет, но тогда ты и дальше будешь лгать. Это нужно понимать.

– У нас рассказывают после свадьбы.

– Когда женщине некуда уже бежать?

– А ты, гадалка, совсем бесстрашная? – спрашивает у меня Гай, а я все прокручиваю в голове странную мысль. Уж не потому ли в Аффисе так не любят ведьм и магов, что Сурэлам с ними не ужиться.

– Не буду я изменять! И ту ведьму я чудом не убил. А других, если надо, убью… особенно эту Хельм! – рычит Гай, и, по-моему, это самый что ни на есть мощный сигнал заканчивать мне с “гаданиями”. Так я саму себя еще не подставляла.

Хотя… сначала кое-что сделаю.

– Хельм не трогай. Она Сурэлам не враг. Только хуже себе сделаешь, – говорю, стараясь, чтобы голос не дрожал.

– Да ты что? А может и ты тоже не гадалка, а ведьма, раз ее защищаешь? То-то я смотрю на тебя и закипаю! – выдает этот молодец. Поднимается и наклоняется