Из Злодейки в Толстуху - Ева Кофей

и говорит, что это грозит смертью! Алукерий!

Глава 15.

Первым делом Изида ознакомилась с местным временем и посчитала, что до работы в принципе достаточно дней, чтобы понять, как в этом мире работает магия.

Только вот с чего бы начать?

Она расхаживает по квартире, рассматривает предметы, и несколько раз останавливается, хватаясь за сердце, что болью отзывается на странное чувство — будто душа натягивается струной.

— Баран дело своё делает, а сделка наша крепче, чем я думала, раз даже сейчас работает, — настроение ей это поднимает ни на шутку.

Вот только Алукерий тот ещё придурок, придурочка даже, надежды на него нет.

— Голову отрублю, когда вернусь, всем головёшки рогатые поотрубаю! — нашёптывает она, словно заклинание и не замечает, как съедает половину из того, что принёс Глеб. — Ай, обманка для овец! — морщится и плюётся.

От еды клонит в сон, что раздражает, надо как-то взбодриться... Желание ещё странное зудит весь день. Как его...

— Включить, — пытается выговорить Изида мысли, — ноут. Где?

Ноги ведут к столу, руки сами открывают крышку странного приспособления, палец тычет куда-то и зажигается экран.

— То-то мне и надо, это правильно, — довольная, она садится на стул и вглядывается в картину: длинноволосый мужчина обнимает какую-то рыжую девушку с крыльями и котом... — Демоны... Демоны, как насчёт сделки, а? — тыкает в девушку. — Похотливая, какая, мне есть чем платить...

Но никто не отвечает, даже движения нет. Изида хмурится и плюётся.

— Издеваетесь!

Она замечает слова, которые с трудом читает:

— «Добро пожаловать»... Да, добро! Баран! А что дальше-то?!

Она опускает руку, чтобы снова где-нибудь клацнуть и из волшебной вещицы раздаётся птичье пение.

— Ладно. Прошла таки! Первое испытание, значит...

Дальше ничего не происходит, высвечивается другая картина — с драконом уже. И сверху накалякано что-то. Изида вздыхает, решает не рубить с плеча, а хочется страсть как, тем более, меч у неё уже есть. Чтобы понять, как всё работает, нужно покопаться в разуме Ирочки, знания-то не выветрились никуда, верно?

— Проверить литнет... — выдаёт голова, а пыльцы ёрзают и щёлкают по странному тёплому материалу, и открывается что-то... необычное. — Так... Что тут? «Раз-де-вай-ся, или ум-ри»... О, как. «Же-на на од-ну ночь...», — тут на губах её мелькает усмешка. — Ну, это я. А после одной ночи не жена уже, вдова. «Трой-ня от власт-но-го бос-са»... О, это как?

***

— И-ро-чка, — хлопает входная дверь и в дом заходит сосед. — Родная, я тебя простил. Соскучился. И вот, встречай! О, — заглядывает он к ней, — снова книжки свои строчить принялась?

Блеклый и неказистый на фоне того же Глеба, что уж говорить про Анда из того мира, Сергей тем не менее ведёт себя вальяжно и самоуверенно.

Нет, не так. Если по-простому, то просто — нагло.

Изида, что сгорбилась над этим треклятым /ноут/, оборачивается на него и морщится:

— Что там, ворота открыты что ли?

— Какие ещё ворота? — тут же теряется он, вмиг растеряв свою уверенность, сделавшись вдруг донельзя бестолковым.

— Как ты попал сюда?!

— Ты ж сама ключи оставляла на всякий случай, — он садится рядом и подпирает голову кулаком. — Ну, что скажешь? Я тебя, конечно, простил, но выслушать извинения хотелось бы.

Изида решает даже не вникать, вместо этого встаёт, чтобы пересесть на диван и вытянуть ноги.

— Массируй давай, раз пришёл.

Сергей, довольно закусив губу, присаживается к ней ближе и начинает мять её ступни.

— А после будет продолжение, да? — окидывает он её сальным взглядом.

— Что, грустно тебе так, да? Совсем никто поди такому уроду не даёт? Но я вот что думаю, уродство, оно знаешь где? Внутри оно.

На этом она касается своей груди и запрокидывает голову от удовольствия.

— Напишешь про меня роман? — будто не слушает Сергей, и начинает лезть на неё, принимая поведение «Иры» за намёк и согласие.

Изида реагирует быстрее, чем успевает подумать и скидывает его на пол. А, когда до неё всё же доходит суть, бьёт ногой по лицу.

— Ишь что удумал, бараньи уши! Отдавай мне что там у тебя, как ты зашёл!

Он вскрикивает и хватается за глаз, куда попала её пятка.

— Ира, да что за муха тебя укусила?!

Изида плюёт на него и кривится.

— Подберись, баран, и так страшнее смерти. Как тяжело справляться с этим телом, ты бы знал, ты же не знаешь ничего! У меня болит спина, ноги гудят, в ушах шумит, ещё и вижу плохо, барашкины копытца, тьфу... Так что массируй ноги и выше не лезь! И ещё, почитай мне вон то. Я не могу пока ещё, всё так медленно выходит, зло берёт меня.

Он, тихо ругаясь, поднимается на ноги и отнимает от лица руку. Под ушибленным глазом его темнеет...

— Скажешь кому-нибудь, что это ты меня, дура, пришибу! — Сергей оборачивается на ноут. — Что, писанину твою читать? Или чужую? Так очки... Где очки твои, Ир? — начинает расхаживать он по комнате.

— Какие? Что? Делай что говорю, иначе пришибу, не надо меня злить.

— Или я просто плюну и уйду! — между тем Сергей протягивает ей очки, что нашлись под кофтой на кресле.

— И что с этим делать?

— На нос надеть... — но Сергей всё же садится за стол и притягивает к себе ноутбук. — Ладно, давай...

Ира и раньше просила его прочесть её романы, оценить со стороны, и дать послушать ей самой. Но таким образом... Ну да, что уж там, в последнее время она что-то совсем разошлась.

Бабка, что по соседству живёт, рассказала, что недавно Ира и мужика в дом притащила. Незнакомца какого-то. Его, значит, она к себе приглашает, а Сергея...

Он со вздохом начинает читать.

Изида как-то отвлекается от поисков Оракула из-за описания такого странного мира, в который попала девушка вот из этой реальности.

Там у них почему-то дракон обращается в человека, и с какого-то барана выбирает себе невест, они там испытания проходят, и побеждает — так неожиданно и необычно для Изиды — та самая девушка, но против неё три злобные ведьмы плетут интриги...

Из-за чего Изида периодически плюётся и вспоминает бараньи хвосты.

А когда Сергей подбирается к постельной сцене на драконьем ложе, она и вовсе прикрывает глаза ладонью