Леди из охотничьего домика, или Отвергнутая жена - Екатерина Стрелецкая

Глава 17. Разговор с мужем

За то время, что прошло после окончания разговора с Доротеей и моей ретировки, Ойген переместился на диван и, судя по разворошенным подушкам, намеревался с комфортом отдохнуть. Правильно, другие ведь будут думать, что он занимается делами.

– Кристина? – Ойген оказался немало удивлён моим появлением на пороге кабинета. – Я же предупредил тебя, что сегодня навещу тебя.

Потупив взгляд, я дрожащими руками закрыла дверь, стараясь отыграть роль Кристины максимально достоверно. Поглядывая из-под опущенных ресниц за тем, кто являлся сейчас моим мужем, тихо произнесла: – Я хотела бы с тобой серьёзно поговорить...

Ойген небрежно провёл рукой по волосам, после чего короткие светлые пряди, лишь немного не доходившие до плеч, рассыпались в художественном беспорядке. Не удивлюсь, если это движение было тщательно отрепетировано мужем перед зеркалом не единожды, чтобы в любой ситуации выглядеть эффектно. Будучи обладателем густой блондинистой шевелюры слегка медового оттенка, чуть более тёмных по тону бровей, а также правильных черт лица, Ойген по праву считался если не красавцем, то весьма привлекательным мужчиной. Вот только общее впечатление портили холодные серо-карие глаза, следившие за каждым моим движением, выражали явное раздражение, а также изогнутые в презрительной усмешке пухлые губы, прямо-таки кричащие о порочности своего хозяина. В целом Ойген сейчас напоминал развалившегося молодого льва, с сытой неторопливостью наблюдающего за той, кто осмелилась нарушить его покой. Даже если опустить подслушанный разговор, мужчина вызывал у меня внутреннее отторжение.

– Ты, и «серьёзно», Кристина? Не забивай свою прелестную головку всякими глупостями, а лучше иди перечитай какой-нибудь из своих любимых романов.

От негодования у меня на щеках вспыхнул румянец, который был истолкован Ойгеном по-своему: – О, как ты мило всегда смущаешься, Кристина...

Муж нарочито медленно поднялся с дивана, демонстрируя себя во всей красе, не потрудившись даже застегнуть четыре верхних пуговицы белой рубашки, поверх которой был надет домашний жилет из коричнево-бордовой кожи. Вальяжным шагом Ойген приблизился ко мне, вызвав неприятные ощущения, напомнив кобру, гипнотизирующей свою жертву. Тыльной стороной пальцев он провёл по моей левой скуле, оттягивая прядь волос, обрамляющую лицо, в сторону.

Нервно сглотнув, я с трудом заставила себя не шарахнуться в сторону, хотя деваться-то особо было некуда. – Я хотела бы поговорить о нас, Ойген.

Красиво очерченная бровь слегка приподнялась в удивлении, а потмо снова вернулась на место. – О нас? Так, может, опустим эти пустые разговоры и уделим время «нам»?

Как меня в этот момент не стошнило от омерзения – не знаю. Не будь Ойген таким двуличным чудовищем, попробовала бы найти с ним общий язык и смирилась с положением замужней дамы, в чьём теле оказалась. В конце концов, опыт близкого общения с мужчинами у меня был в прошлой жизни и в плотских утехах есть своя прелесть. Не говоря уже о том, что порой договориться в постели намного проще, чем в какое-либо другое время. Но не с Ойгеном точно.

– Я просто поняла, что наша семейная жизнь не сложилась и хочу развестись. Тем более что госпожа Доротея ясно дала мне понять, насколько не хочет видеть меня в качестве своей невестки.

Глаза Ойгена сверкнули хищным блеском, после чего он немного отстранился: – Если ты о тех двух недоразумениях, произошедших в моё отсутствие...

– Нет, Ойген, это были не недоразумения. Я не хочу, чтобы нечто подобное повторилось снова, а потому предлагаю просто тихо и мирно разойтись.

В ответ этот мерзавец лишь хохотнул, будто услышал дурацкую шутку: – Тихо и мирно? О нет, глупышка Кристина, это невозможно. Сам король был заинтересован в нашей свадьбе, чтобы земли Верберов не достались кому-то другому. Политика, Кристина, политика. И ты предлагаешь развестись, забрав своё благосостояние, пусть даже и не очень доходное, чтобы всё отошло к чужаку? Сомневаюсь, что Его Величество будет от этого в восторге.

– Ойген, я жить хочу. Просто жить, а не сгинуть в результате очередного несчастного случая или, как ты сказал только что – «недоразумения». Мне не так много нужно: всего лишь собственное жилище и некоторая сумма денег, на которую смогу прожить. В обмен на мои земли.

– Ты вздумала торговаться, Кристина?

– Нет. Просто предлагаю выход из ситуации, который устроит нас обоих. Земли останутся у тебя, поэтому недовольства у короля не возникнет, а род Майеров не потеряет ни своих границ, ни влияния.

Ойген подошёл к столу и плеснул себе в стакан какого-то золотистого напитка из квадратной бутыли. И пусть муж пытался вести себя расслабленно, я видела, что он у меня на крючке. – Но что скажут люди? Развод – это ведь пятно на репутации, Кристина...

– Все и так знают, что жена из меня получилась никчёмная, наследника так и не родила за эти годы... Они поймут и не станут злословить в твою сторону.

Покрутив стакан в руке, Ойген сделал глоток, а затем присел на край стола: – Не смогла родить или не захотела? Мать рассказала мне, как одна из служанок нашла очень интересные травы в твоей спальне, Кристина.

– Хотела, но не смогла. И твоя мать знала об этом, потому что травы мне давал господин Жилло, который предано ей служит уже долгие годы. Ты ведь знаешь, что я едва пережила первые роды, чуть не преставившись, но как ни надеялась, так и не смогла оправиться до конца. Именно по этой причине лекари запрещали мне рисковать здоровьем, ведь новая беременность не просто подорвала бы его окончательно, но и с большой долей вероятности убила, не дав даже доходить до конца срока. А отказывать тебе в исполнении супружеского долга не могла, как верная и любящая супруга. Но прошло уже несколько лет, а ситуация не изменилась и сомневаюсь, что изменится. По тому, как ты редко стал появляться дома, я поняла, что дальше просто бессмысленно мучить друг друга, поэтому предлагаю развестись.

Ойген молчал, обдумывая мои слова, а я мысленно молилась, чтобы он согласился.

– Боюсь, судья может решить, что три года – это слишком малый срок для того, чтобы отчаяться насчёт рождения наследника, учитывая, что мы оба достаточно молоды...

– Я могу взять на себя вину в рождении больного ребёнка, а затем, забрав, Софию, уехать. Зато тебе не придётся тратиться на её содержание после развода. В таком случае тебя не только не осудит общество, но и будет искренне сочувствовать, что не повезло с первой женой, а я тоже от этого выиграю.