Марионетка Черного колдуна - Любовь Песцова

class="p1">— Ну, это кому как, — улыбнулся Леон, присев на подлокотник кресла прямо возле меня.

Кресло скрипнуло, но выдержало. Выдержу ли я — вопрос более интересный.

— Ты знаешь, что вот так врываться в чужое личное пространство неприлично? Особенно если речь идет о даме.

— Нормы приличия сильно переоценивают, Лиса.

Он склонился надо мной, заставляя отпрянуть так, что второй подлокотник больно впился в спину.

— В чем дело? По-прежнему боишься меня? Я когда-нибудь делал тебе что-нибудь плохое?

— Ты слишком близко, — смогла выдавить я из себя.

— Тебе это не нравится?

Странный вопрос. И еще более странным было то, что я не смогла на него ответить.

Его поведение определенно смущало. Казалось, Леон делал все, чтобы вывести меня из равновесия.

Но почему-то я не чувствовала такого раздражения, какое было, когда на первом курсе за мной пытался ухаживать парень с факультета юриспруденции. Тогда от любых неуместных ухаживаний меня избавил Курт. Связываться с магом никто не хотел. Парни начали меня сторониться, девушки — завидовать. Но все сходились в одном — мне невероятно повезло.

Пожалуй, только маме он не нравился. И это мягко сказано. Когда она узнала, что за мной ухаживает маг, раскричалась так, что пришлось отпаивать ее успокоительным. Но ей никогда не нравился мой выбор, так что я не особо удивилась.

В общем, опыт относительно флирта у меня отсутствовал, а спросить тоже было не у кого.

— Приму твое молчание как ответ в свою пользу.

— Не нравится, — поспешно сказала я.

— Врушка, — улыбнулся Леон, но все же перестал нависать надо мной, а затем и вовсе пересел в соседнее кресло.

— Зачем спрашиваешь, если не нравится ответ?

— А ты зачем эпитафию себе составляешь, если зелье приготовила? Я видел, оно у тебя получилось и даже вполне хорошего качества.

Резкая смена темы уже почти не сбивала с толку.

— Это ведь не гарантия, — вздохнула я. — Кто знает, сколько моей крови понадобится и вообще что за ритуал готовит Шаттенхард.

Леон хмыкнул, как будто речь шла о пустяке. Наверное, когда-то он сам проходил через это и сейчас, с высоты прожитых испытаний, мои переживания казались ему смешными.

— Все будет хорошо.

— Ты этого не знаешь.

— Шайс, как же с тобой тяжело, Лиса! Почему ты всегда так пессимистично настроена?

— Может быть потому что ты всегда слишком оптимистичен?

— Так это исключительно ради контраста? Неожиданно. Ценю твое внимание к моей персоне. Одно расстраивает — ты больше не даешь мне поводов тебя переодеть.

— Сложно игнорировать новый гардероб, когда он появляется прямо на моем чердаке. Кстати, еще раз спасибо за то, что сказал колдуну о том, где я обитаю.

Не то чтобы мне не нравилась моя новая комната, которую с чистым сердцем можно было назвать помпезным словом «покои». Но осадок остался.

Одно дело когда идиоткой тебя считает твой ровесник, с которым можно посмеяться, другое — когда такого же мнения придерживается могущественный колдун.

— Уверен, ему было так же смешно, как и мне.

Я закатила глаза, предпочитая не отвечать на очередную провокацию. Словесные перепалки с этим парнем могли длиться часами. И я всегда сдавалась первой.

— Проведешь меня еще раз в библиотеку?

— Зачем?

— Хочу вычитать способ убить Шаттенхарда и всех окружающих заодно, — съязвила я.

— У-у, какая кровожадная, — прищурился он. — Мне нравится.

— Мне бы еще каких-нибудь книг, чтобы со скуки не умереть. Можно по алхимии, можно по истории. Романов, как я поняла, здесь не водится.

— Здесь нет, а вот в деревне могут. Спроси у Берты. Ты ей вроде понравилась.

При упоминании деревни по коже пробежал мороз, и плечи сами собой передернулись. Естественная реакция, которую не получилось скрыть.

— Ты ведь знаешь, что теперь тебя никто не тронет?

— Догадываюсь. Я видела… Как наказывает Шаттенхард.

— Тогда почему не пытаешься наладить общение хотя бы с Бертой? Неужели не одиноко?

— Я…

Хотелось сказать, что мне это не нужно. Что я Лисэль фон Керн, и дружбу с крестьянами не одобрит ни отец, ни мама. Что я здесь ненадолго, и заводить знакомства нет резона. Что все обитатели деревни могут быть стерты с лица земли, если я смогу выполнить свою миссию.

В общем, я не нашлась с ответом. А Леон сделал какие-то свои выводы.

— Я принесу сюда книги.

— Только те, которые мне разрешено читать?

— Разумеется, — улыбнулся он.

* * *

Неделя, отпущенная Шаттенхардом, действительно прошла, но колдун не появлялся передо мной с целью сцедить у меня кровь по капле. И это нервировало.

Надо было радоваться отсрочке, но я переживала еще больше, ожидая удара каждую минуту.

На удивление, во дворе замка стало более оживленно. Если в первые дни здесь казалось, что в огромном лесу я практически одна, то теперь хотя бы раз в день я видела, как Берта идет к парадному входу, неся какие-то объемные сумки.

Наверное, шьет для своего господина очередной черный балахон. Иногда она появлялась в компании других девушек. Иногда забегала, чтобы поболтать со мной.

Кажется, она жалела меня.

Периодически в кустах мелькала чья-то рыжая макушка. А если я открывала окно, слышала отдаленные разговоры и даже женский смех. Но выходить и пытаться с кем-то заговорить я не пыталась.

Не то чтобы мне нравилось мое почти добровольное заточение и одиночество. Раньше я была постоянно окружена друзьями. Ну, я так думала. Оказалось, что «друзья» — слишком громкое слово.

Ни одна подруга не захотела даже разговаривать со мной после того, как на нашу семью легла печать предателей. И ни один приятель не взглянул на меня как прежде. Только как на мусор под ногами. Остался только Курт.

Возможно, именно поэтому день за днем я наблюдала за редкими прохожими украдкой, из окна. И на активность Берты отвечала почти односложно.

Но в то же время я понимала, что долго так продолжаться не может. Если меня не убьет колдун, я сама сойду с ума.

Мне нужен хотя бы один человек, с которым можно говорить свободно, с которым не нужно постоянно держать лицо, скрывать свои мотивы, не нужно бояться, что выдам себя жестом или словом. Я не создана для роли шпиона. В ордене сильно просчитались, возложив на меня эту ношу.

— Ты готова, Лисэль Керн?

Голос, раздавшийся за спиной, заставил дрогнуть. Спутать его ни с кем другим не было возможности. В этом голосе слышался отдаленный треск костра.

Колдун всегда обращался ко мне полным именем. И я сразу поняла, о чем он говорит. Я боялась этого до дрожи. Но и ждала тоже.

— Д-да, Владыка, — сказала я, опустив