Хозяйка бобового стебля (СИ) - Елена Элари

Но после выдыхает, как-то вдруг расслабляется и ведёт ладонью по её спине.

— Ну, будет тебе… Не хотел пугать. Не верю, что ты зло замыслила. Однако выяснить всё я обязан. Понимаешь? Расскажи мне, Женя…

— Что рассказать? Я не ведьма. Я точно не родилась ведьмой. И все свои девятнадцать лет ею не было. Это точно! Потому что магия, вообще-то, сильно облегчила бы мне жизнь. Но… Сон, никакого волшебства не было, и вообще ничего хорошего.

Он берёт её за плечи, отстраняет от себя и заглядывает ей в глаза.

— А камень колдовской, кто и зачем тебе дал?

— С чего ты взял, — выдыхает она, не уверенная, что тихие слова можно сейчас расслышать, — что кто-то дал?

— Говорю же, не теряют ведьмы такие вещи. Значит, либо твоё, либо дал кто-то. Но зачем?

Она хмурится.

— Я сдавать не буду. Только знай, что я ни в чём не разбираюсь, ничего не понимаю и зла никому не хочу. А камушек… красивый, — Женя хлопает ресницами.

Сон усмехается. Как-то не по-доброму усмехается. Но спешивается и помогает Жене слезть тоже.

Привёз он её к лесу, от чего спокойнее не становится. Но сделал, как и сказал — люди оказались так далеко, что ветер не доносит до них и звуков празднования.

— Сдавать не будет, — хмыкает он и смотрит так, словно раздумывает, что делать с ней дальше. — В ученицы ведьмы подалась? А на празднике по её поручению была, — изрекает Сон скорее утверждающе, чем вопросительно. — И что делать с тобой прикажешь? Просто отпустить и гулять позволить до той поры, пока зло не учинишь кому? Вот, скажи, разве могу я так?

Она выдыхает.

— Я тут ненадолго, если честно. Несколько дней, не больше. Так что никому точно не наврежу. Была бы опасна, — вдруг усмехается остро, — ты бы не отвёз меня сюда.

— Собираешься уехать? А там… Какого мне будет знать, что позволил тебе уйти, а ты в дальних землях людям портишь жизнь? Нет, Женя, так не пойдёт. Убеди, — говорит он вдруг, а сам выглядит непоколебимой скалой, только во взгляде его что-то болезненное, — убеди меня отпустить тебя сейчас и просто понаблюдать за тобой, чтобы поверить тебе. Убеди… И я не отдам тебя под суд.

Она кривится и отступает на шаг, зыркнув на него как-то недобро.

— Это… то о чём я подумала?

Предлагали ей всякое пару раз на родине. Примерно тем же тоном.

Глава 18. Небольшое недопонимание в лесу

Сон не меняется в лице, смотрит внимательно, выжидающе… Быть может, слегка непонимающе, но на всякий случай, утвердительно ей кивает.

— Возможно, так. Раз уж ты подумала об этом тоже, и это единственный вариант, который может сейчас тебя спасти. Признаю. И готов дать тебе шанс. Это исключение… Обычно я не поступаю так. Цени.

Жене чудится, что она и бледнеет и краснеет разом.

— Мужчины… все вы одинаковые, а я уж подумала, что ты…

У него ползёт вверх чёрная как смоль бровь. На лице отражается недоумение.

— Другой бы без всяких разговоров доставил тебя, куда надо. Это я… — он трёт ладонью шею и старается не улыбнуться, голос звучит приглушённо: — Размяк, что уж отрицать.

— Ну да, или хочешь развести меня на это, — у неё дёргается от раздражения угол губ, — а уж потом отвезти куда надо. Я почему-то подумала, что ты хороший. Вот дура, а!

Сон хмурится, рассматривая её ещё внимательнее, чем прежде.

— Эм… Не понимаю. То, что я дал тебе шанс меня уговорить, означает, что я плохой? Да, это странно, и выставляет меня не в лучшем свете, ведь вести себя так глупо на моём посту недопустимо. Однако… Что? — выглядит он растерянным и раздосадованным. — Ведьминскую гордость задел? Ну уж прости. Однако ж, решать тебе, что делать…

Она всхлипывает, но быстро берёт себя в руки и стискивает в кулачки тонкие, холодные пальцы.

— А знаешь что, КарЛсон? Ладно. Если это то, что тебе нужно, чтобы отстать от меня — ладно.

Она решительно подходит к нему — глаза горят ведьмовским пламенем, — становится на колени и тянет руки к поясу его брюк.

Он застывает на месте, боясь шелохнуться. Растерянность на его лице стирает бледность, под которой скрывается недоумение пополам со… страхом? И жаром, что охватывает всё тело.

Лошадь фыркает будто бы осуждающе, переминается с ноги на ногу и отходит в сторону. Чтобы с безразличием пощипать зелёную траву у обочины дороги.

Карсон кладёт горячую ладонь на голову Жени и сжимает в пальцах её волосы, выпуская из губ тихий, красивый стон…

У неё пылает лицо, по венам течёт адреналин — страх за свою жизнь и дикий азарт, спаянные вместе.

Почему-то ей не стыдно и не плохо, хотя, может быть, это просто шок?

Женя никогда не думала, что будет делать это вот так в подобных обстоятельствах… Ну да и в другом мире она не планировала оказаться, так что здесь и сейчас это не имеет никакого значения.

Она отстраняется, зыркает на Карсона и спрашивает, едва переведя дух:

— Этого достаточно? Теперь отпустишь?

Он звучно проглатывает ком в горле и отступает.

— Я… Эм. Да? — глаза его блестят, бледность постепенно сходит на нет, и на лицо падает тень.

Будто он начинает злиться.

— Вообще-то, тебя бы и за такое обвинить в колдовстве…

— Что? — вспыхивает Женя. — Что это значит? Я всё-таки была права, да?

Решив, что он использовал её и отсрочку от костра давать не собирается, Женя… несётся от него в лес со всех ног.

— А ну, стой! — бросается он за ней и ловит почти сразу же, перехватывая за талию и прижимая к своей крепкой горячей груди, чтобы не вырвалась. — Да о чём ты вообще?! Куда бежишь? Бегут виновные.

— Обманщик! — она бьёт его кулачками в грудь.

— Да в чём я обманул то? Я просто… не ожидал, что ты… ну, сделаешь так, — отводит Сон взгляд, но держит всё так же крепко, будто и не замечая ударов. — Я ведь просто шанс дал тебе разжалобить меня. Не хотел тебя губить. Сказала бы, мол, мать одна останется с сестрой малой, что кормишь их, деньги добываешь… Я бы и… В общем, как-то так.

— Что? — она выгибает сразу обе брови, чувствуя, как к глазам подкатывают слёзы, а к горлу — истерика. — Брешешь! Теперь хочешь сказать, что и не хотел этого?

— Я и не думал про это! Не скажу, что не хотел бы, если бы знал, о чём ты… Но не думал, правда! —