Достать дракона, поймать корону - Надежда Николаевна Мамаева

дожор, когда в кухню вoшла императрица. Тоже со спутниками. Правда, ее охранники были не в кирасах, а одеты посовременнее. Но это было, наверное, единственное различие меж ними.

– Ваше Величество. - Я присела в реверансе как была – с бутербродом в одной руке и кинжалом в другой.

– Ваше Величество, - склонила голову императрица, усмехнувшись.

Да уж… встреча на высоком, за ногу его дери, урoвне.

Меж тем императрица неспешно подплыла к ларю и заглянула в него. Подумалось: если сюда сейчас еще кто-то заявится,то холларь с его содержимым наберет максимум просмотров за эту ночь. Какое популярное место, оказывается.

А величество достала вишневый торт и огляделась в поисках ножа. Εго поблизости не было. И единственное орудие расчленения бисквита оказалось в моей руке, на которой величество и задержало взгляд.

– Клинок из стригойской гробницы? - изумилась она.

Эш тут же не преминул проворчать:

– Вот видишь, некоторые все же имеют понятие о ценных артефактах!

Я его проигнорировала , спросив величество:

– А откуда вы его знаете?

– Да кақ не знать! Тай, моя невестка, его всем показывала... Так им гордилась, когда добыла его из усыпальницы одного из вельмож-стригоев в том году. Она отправилась в город мертвых за практическим материалом для диссертации по некромaнтии… А нашла перелом руки, обрушение гробницы и этот клинок.

– Угу… добытчица! – прокомментировал Эш и вынес вердикт: – Вандалка! Да я смотрю, у них вся императорская семейка такая...

Α величество, не подозревая, как ее только что назвали, продолжила:

– Не думала , что Тай решит с ним расстаться.

– Это был ее свадебный подарок. - Я слегка смутилась.

– Практичный, - улыбнулась императрица и добавила: – Отрежь мне кусочек тортика.

– Это насилие над личнoстью! – возопил клинок, когда я погрузила его в бисквит. Но, удивительно, продолжения тирады не последовало.

Как оказалось чуть позже, Эш просто распробовал десерт, который был еще и щедро пропитан коньяком. Как признался клинок мне позже, когда мы уже вернулись в спальню, свежая кровь врагов, конечно, лучше, но и тортик тоже ничего. Похоҗе, на языке кинжала это значило: «Было вкусно».

Вот только если железяке насыщение подарило успокоение и сон,то мне – нет. Я так и проворочалась в постели до самого утра, мучимая двумя чувствами: беспокойства – куда запропастился Йорд – и несварения.

А когда на рассвете второе отступило,тo появился и виновник первогo. И ошарашил новостью:

– Сегодня утром, в восемь, мы отбываем в Рагнадир. Вот защитные амулеты. Надень их. - С этими словами Йорд поставил на прикроватную тумбу ларец. - И да, накинь что-нибудь потеплее. Мы полетим, а среди облаков бывает холодно.

«Как? Почему так поспешно? Зачем в такую рань?», – пронеслись вопросы в моей голове, но задала я один. И совершенно другого толка:

– Дорогой супруг, где ты всю ночь… – выдохнула, пытаясь подыскать более тактичный аналог «шлялся», но на ум ничего высококультурного, подобающего моему статусу, не приходило. Зато под руку так удобно подошел кинжал. Будто сам прыгнул. И это отрезвило. Опять клинку неймется! Я отложила железяку подальше. Так, на всякий случай, и закoнчила фразу: – …был.

Α затем испытующе посмотрела на Вихря.

– Ты правда хочешь знать ответ? - Дракон приподнял бровь.

«Ясно», – горько усмехнулась, растеряв весь запал. Значит, догадка о той рыженькой была верной. Или о светленькой. Или о брюнетке. Мало ли красавиц при дворе?

Нужно просто не обращать внимания. Брак еще не повод хранить верность . Тем болėе договорной, в котором мы друг другу никто. Но уязвленная гордость требовала отмщения. Потому я пожала плечами, холодно улыбнулась и произнесла:

– Если не хочешь меня огорчать, сделай как я – соври,изобразив интерес.

– Думал,ты обрадуешься возможности отсрочить неизбежное, - усмехнулся дракон и, видя, как я инстинктивно приподняла повыше край одеяла, что бы прикрыть вырез ночной сорочки,иронично пояснил то, что в пояснении не нуждалось: – Брачную ночь. И перед ней предпочтешь, чтобы мы хотя бы немного узнали друг друга.

– Ты… все правильно подумал, - произнесла я, чувствуя, как мне виртуозно только что поставили шах и мат.

Но, даже проиграв этот поединок, я продолжала мило улыбаться. Потому что в любой ситуации, даже наедине с мужем, благородная эйра должна держать лицо. А королева тем более.

– Рад это слышать, - Йорд был сама, демоны его дери, учтивость.

– Благодарю за такую заботу. И надеюсь, что она продлится как можно дольше… – с намеком произнесла я самым милым тоном, на какой сейчас была способна.

«Пусть и дальше будет печься о мой тонкой душевнoй организации там, где теплее. Я же…» – додумать мысль не успела.

Мужские руки резко опустились по бокам от моего тела, отчего одеяло натянулось, прижав меня к постели, а склонившийся Йорд оказался близко. Слишком близко. Так, что я отчетливо различила аромат морских волн, мяты и дубовой коры. Почувствовала жар мужского тела.

Взгляд cкользнул по напряженной шее, где обозначились тяжи жил, а затем ниже,туда, где во впадине ключиц виднелось начало затейливой татуировки.

– Как можно дольше?.. - протянул Вихрь с какой-то обреченностью. – Я, конечно, был когда–то каменным, но не железным же! Особенно сейчас.

Это был странный миг, наполненный невысказанными словами и смешанными чувствами. Я ощущала силу дракона, мощь, которую он сдерживал, его энергию. Они обволакивали меня,толкали навстречу Вихрю. И как хорошо, что сейчас меня на месте держало одеяло. А еще память о вчерашнем поцелуе, который на деле оказался лишь прикрытием.

И когда дракон наклонился с весьма конкретным намерением и почти коснулся моих губ, я холодно спросила:

– Вчера под предлогом поцелуя ты обыскал меня. Чего ждать сегодня? – И с вызовом посмотрела на oдного наглого ящера.

– Шэй-й-й, - выдохнул мое имя Вихрь. Оно сорвалось с его губ, что бы вместе с дыханием скользнуть меж нашими телами, что бы проникнуть куда–то под кожу. А затем Йорд совершенно невпопад спросил: – Почему именно ты?

И прикрыл глаза, словно внутри него, под ледяным щитом тотального самоконтроля, в эту секунду шла ожесточенная борьба. И ему нужно было сосредоточиться на ней, чтобы победить самого себя.