Как я прогуляла урок некромантии (СИ) - Виктория Миш

- Что ты решила его поцеловать, - кивнул кот с умным видом, - Я так и понял. Хорошо, что этим всё и ограничилось.

- Ну ты вообще! – покраснела я и в сердцах кинула в кота свою блузку. Да, она у меня имелась – с рюшечками и воланчиками… Всё-таки, форма академии. Только носила я ее редко, - Еще раз скажешь… намекнешь… и я тебя!

- Нервная ты слишком! – протянул кот. Разумеется, он отпрыгнул за одну секунду до того, как блузка приземлилась на его голову, - И глупая! Нельзя целовать некромантов!

- Это еще почему?

Я села зашнуровывать ботинки и не видела, как кот возвел глаза к небу.

- Они тоже нервные. Влюбятся еще – что делать будешь?

- Сам ты глупый! – я поднялась, взглянула еще раз на настольные круглые часы – подарок бабушки, и бросилась к ящику, чтобы достать резинку для волос. Мне нужна была крепкая и толстая, чтобы не слетела с косы. К сожалению, с обычными резинками это происходило постоянно. А радовать Гибса своей грязной шевелюрой мне жутко не хотелось.

- Так вот… если у кого-то и есть сердце, то точно не у Формблю, - со знанием дела отозвалась я, одновременно, быстро сплетая косу, - Сколько сумасшедших за ним бегало? Говорят, даже наша ведьма Урсула когда-то хотела с ним отношений…

- И что?

Кот у меня непробиваемый. Он только свое мнение считает ценным. А к другим – и не прислушивается.

- А то! – возразила я, вытаскивая спортивную кофту. На молнии, очень удобная вещь. Жаль, что в представлении руководства Академии носить ее можно только во время занятий физкультурой, - С ее фигурой, зелеными глазищами и харизмой – нереально не влюбиться. Не зря же за ней столько парней ухлестывает. Да и молодая она, ей же лет тридцать.

- Двадцать восемь, - отозвался кот, - И всё равно, мой тебе добрый совет: держись от своего магистра подальше. Сосредоточься на учебе, на других мальчиках. Не на нем.

- Он не мой! – вздохнула я и махнула рукой, - А ты, Чеш, как всегда преувеличиваешь… Принести тебе с завтрака колбаски?

Физиономия моего фамильяра, такая постная и недовольная, тут же расплылась в довольной улыбке:

- Конечно. Если после физкультуры у тебя не будут трястись руки…

Фамильяр снова оказался прав! Гибс явно сошел с ума. Плюясь слюнями и грозясь отчислить халтурщиков, он заставил нас пробежать пять кругов вокруг академии. А потом, после того, как мы еле доплелись до финишной отметки, приказал сделать двадцать приседаний и… повисеть на турникетах. На время. Под дождем.

По очереди…

Я думала, что прокляну его до восьмого колена бабушкиным фирменным проклятием. Останавливал меня тот факт, что Гибс работал чуть ли не всю свою жизнь рядом с моей бабушкой, и уж точно не один и не два раза вызывал на себя ее гнев.

Уж с её-то темпераментом, он наверняка уже несколько недель провалялся с поносом, запором, иглами в неожиданных местах и прочими неприятными штуками. И, наверняка, выучился ставить контр-проклятие.

Так что это было бы пустой тратой своих сил.

… Я провисела на турнике три секунды и упала кулем в грязь. Жидкую и такую жирную! Хоть хижины строй…

Подняться сразу не получилось – мышцы тряслись так сильно, что совсем не держали меня. Я решила сначала встать на четвереньки, потом трясущимися руками обхватить столбик и после этого, переведя дыхание, попытаться принять вертикальное положение.

Алехандро ржал так, что не сразу смог разогнуться.

Диндон, провисевший минуту тридцать секунд первым, и поставивший рекорд, пытался броситься ко мне на помощь. Гибс обложил его трехстолбными ругательствами и обозвал меня болотной тиной.

Я не стала запоминать и простила ему это оскорбление. Пусть это будет один плюсик к моей душе. Бабушка говорила, что иногда надо прощать врагов. Чтобы чувствовать себя лучше.

Если ведьма истощена, то последнее проклятие забирает ее силы. И начинается отходняк. Противная вещь сродни горячке. Уж чего-чего, а ею я болеть не хочу.

Заставляя ноги двигаться в направлении травки и девчонок, я гордо прошла пару шагов и всё-таки рухнула на траву. Сил стоять больше не было.

- Удивительная слабачка! – гаркнул в мою сторону физрук, - Кто следующий?

Конец занятия я помнила плохо. Мой мозг словно бы взял передышку, а я всё это время сидела под дождем, задумчиво наблюдая, как в ближайшей луже мерно растекаются круги.

Кап-кап-кап…

- Гелла, вставай! – мою ослабшую тушку медленно потянули вверх, - На ногах стоишь?

- Ну… так.

Я заставила себя устроять. Видя глумливую физиономию нашего первого красавчика – Алехандро продержался всего минуту, не хотелось второй раз упасть в грязь лицом.

- Тебе надо принять душ, - Диндон подхватил меня под локоть, - На завтрак в таком виде не пустят.

- Тогда я останусь без завтрака, - пробормотала я, с благодарностью опираясь на друга, - Пока я смою всю грязь, он кончится.

- Прихватить тебе булочек? – спросил Диндон.

Наверное, будь у меня чуть больше сил, я бы кинулась ему на шею и расцеловала в обе щеки – так мне стало приятно от его заботы. Ведь никто в этой чертовой академии никогда не интересовался, как я себя чувствую, голодна ли я, нужна ли мне помощь… Только Диндон. Мой странный и хороший друг.

- Прихвати, - растроганно прошептала я, - Вот и крыльцо. Оставь меня здесь, дальше я пойду сама.

- Ты поднимешься? – заволновался друг, - Всё-таки три этажа…

- Поднимусь… Прости, Дин, но я не могу тебе позволить проводить меня в душевую. Нас неправильно поймут…

Парень неожиданно покраснел и отдернул свою руку, как от прокаженной.

- Да я и не думал… То есть, я не собирался предлагать…Эм… Ладно, пока… До встречи.

И убежал, будто я послала ему во след сто миллионов прыгучих лягушек. Слышала, как-то раз моя бабушка так напугала ректора.

- Ну, что ж… Придется карабкаться! – прошептала я и взялась за перила.

Когда я добралась до нашего этажа, то была на грани смертельного проклятия Гибсу. Сдержала меня чистая малость – не было сил.

Я доползла до душевой и с наслаждением прямо в одежде залезла под душ.

Хорошо, что остальные девчонки так сильно не испачкались и очереди в душевую не было. Я могла стоять в полном одиночестве и спокойно отмокать.

Правда, блаженство длилось недолго. Когда я