Стихийный мир. Морской эмир - Сильвия Лайм

— Как думаешь, как там дож? Скучает?..

Не знаю, какого морского ежа у меня вырвалось это изо рта. Клянусь, я хотела спросить что-то другое! Не помню только что, но наверняка так оно и было.

Тейноран улыбнулся так незаметно, что по его лицу проскочила даже не тень этой эмоции, а тень от ее тени.

— Уверен, это так, прекрасная лаурия.

Я вздохнула, стараясь не краснеть. А когда мне это все же не удалось, отвернулась и снова спросила:

— Откуда тебе знать, как все на самом деле? Ты наверняка говоришь только то, что я хочу услышать.

— А вот и нет, — неожиданно хитро ответил шеррий и улыбнулся по-настоящему.

— Ты что-то знаешь? — приподняла я бровь, скрыть оживление не получилось.

Слуга кивнул, и проклятое сердце заколотилось с утроенной силой.

Когда там уже закончит свое действие дурацкое огненное вино? Могло бы уже и притупить эффект, ан нет же!

— Я знаю нашего повелителя много лет, — начал рассказывать Тейноран, пытаясь присесть на глубокий стул в моих покоях. Сделать это было не так-то просто, но скоро он приспособился, зацепившись ступнями за ножки мебели. Тогда он опустил руки на подлокотники в форме голубых анемонов и продолжил: — У него всегда было довольно много аурий, как и положено по статусу Красному дожу империи Огненной луны.

Я поежилась.

— Замечательно, — недовольное ворчание сорвалось с губ само.

— Но он никогда и ни одну из них не приближал к себе, — тут же продолжил Тейноран, и все это время, глуша нервное возбуждение внутри, я чувствовала на себе его глубокий взгляд. — Вы были первой.

— А как же женщины, от которых родились наследники? — тихо спросила я. Хотя ну вот зачем? Как будто мне есть до этого дело!

Есть.

— Это была одна женщина. И она осталась обычной аурией.

— Правда? А разве рождение наследника автоматически не делает аурию лаурией? — удивилась я. Вроде бы что-то такое говорила Лиана.

— Делает, — кивнул Тейноран. — Но только с согласия и повеления Красного дожа. Но аурия Хеларина имела очень вздорный и тяжелый характер. Наш повелитель держал ее при себе только потому, что, как чарогница, Хеларина была великой колдуньей.

В горле появился ком.

— Ты это точно знаешь? — тихо спросила я, ощущая, как все органы внутри словно кто-то переворачивает местами.

— Точно, прекрасная лаурия. Я был приставлен к ней, несмотря на то, что лаурией она так и не стала.

— Значит, ты и ей служил… — выдохнула, потирая горло, которое будто сжало.

Жабры неприятно кольнули пальцы.

Тейноран скользнул взглядом по моим нервно блуждающим по шее рукам, и его брови чуть сдвинулись и приподнялись.

— Вам не нужно беспокоиться на этот счет. Вам служить для меня гораздо приятнее и почетнее.

— Потому что я лаурия, а эта Хеларина ею так никогда и не стала? — чуть более жестко, чем хотела, спросила я.

— Нет, — спокойно покачал головой шеррий. — Потому что, как я уже говорил, аурия Хеларина имела очень… тяжелый характер. Ее статус формально оставался низким, но она считала себя практически догарессой и считала дни до того момента, как Красный дож официально сделает ей предложение. Она надевала лишь одежду, приличествующую догарессе и особам императорской крови. Вела себя грубо и жестоко. Частенько позволяла себе неподобающее агрессивное обращение с риями и дворцовыми сервусами. И это не единственные ее… промахи. Поверьте мне.

— Значит, за них ее и изгнали из дворца? — приподняла бровь я, пытаясь поймать Тейнорана на лжи.

Все говорили мне, что мать наследника престола мертва. Но я до сих пор верила, что она жива и что именно с ней встречался во время праздника принц Элар.

Иначе пришлось бы признать, что Сициан все же настоящий монстр. А я ужасно не хотела этого делать.

— Она казнена, — оборвал мои надежды Тейноран. Маленькие круглые серьги в его ухе сверкнули желтым золотом.

— Ты в этом уверен? — скривилась я. И решила признаться: — Я видела на празднике, как принц встречался с какой-то женщиной подходящего для его матери возраста.

Тейноран нахмурился и опустил голову.

— Это невозможно. Хеларина казнена по обвинению в государственной измене.

— Кто же тогда был там, с принцем?

Тейноран пожал плечами.

— Возможно, это кормилица. Ее изгнали из дворца, но, как мне известно из достоверных источников, изредка принц Элар и впрямь с ней встречается втайне.

Несколько минут я молчала, обдумывая сказанное.

— За что же тогда казнили мать наследника, раз уж, выходит, это правда? — спросила я, хотя слова уже словно царапали горло.

— Она попыталась убить повелителя.

В этот момент у меня окончательно перепуталась вся картина мира.

— Зачем? — ахнула я. — Ей же все разрешалось, как я понимаю? Даже мнить себя догарессой. И слуг обижать, и…

— Да, — кивнул Тейноран. — Ей все позволялось. Его Сияние Красный дож на все закрывал глаза, потому что она была матерью двух его детей. Но в какой-то момент после рождения принцессы Анаис Флорис Райя-нор, которая не наследовала силу аватара огня, дож отлучил от себя Хеларину. И после этого она стала совершенно невыносима. Но и тогда прошло несколько лет, прежде чем она решилась на покушение, которое ей чудом не удалось.

— Вот как? — удивилась я. — Значит, она почти сумела убить повелителя? Несмотря на всю его силу?.. Как это возможно?

— Я говорил, что она была великой чарогницей. И ее сила хоть и была далека от силы аватара огня, все же могла составить ей конкуренцию. Это единственный случай за многие столетия, когда человеческая женщина была рождена с подобной магией.

— Как же она погибла? — тихо спросила я. Хотя уже не была уверена в том, что хочу знать правду.

Лицо Тейнорана приняло тяжелое скорбное выражение.

— Его Сияние Красный дож вступил с ней в битву огня, когда она напала на него, спящего. И Хеларина проиграла, когда он обратился в истинного дракона. Его дыхание испепелило ее на месте. С тех пор самый последний этаж в Черной башне Хальвейля закрыт, и никому не разрешается входить туда, где сожжено все, даже камень на стенах оплавлен… Сама башня теперь используется только для нужд слуг, а еще в качестве оранжереи, конюшен и загона для животных.

— Вот почему я там никогда не была, — кивнула я, вспоминая какую-то хозяйственную башню, где мне было нечего делать.

— Именно так, прекрасная лаурия. Надеюсь, я удовлетворил ваше любопытство. И теперь вам стало легче.

— Отнюдь, — покачала я головой, едва не фыркнув. Какое уж тут спокойствие?.. — Но, так уж и быть, я согласна вернуться к более насущным вопросам.

Тейноран поклонился и