Судьбоносные клинки - Илона Эндрюс

ее золотистый загар был идеален, а макияж безупречен. На ней было платье-халат из дорогого паучьего шелка, и практически невесомая материя развевалась и снова облегала ее в такт шагам. Она двигалась, как женщина на тридцать лет моложе.

Боевой имплант С-класса повышал подвижность, рефлексы и зрительно-моторную координацию. Он улучшал на несколько миллисекунд скорость реакции и точность. Нюанс был в том, что следовало практиковаться, желательно в спарринге против опытного противника. Жизнь Лайлы была наполнена благотворительными мероприятиями и зваными ужинами, но она фанатично тренировалась несколько раз в неделю, меняя партнеров, как только выучивала их движения.

— Ты! — Лайла указала на Матиаса. — Как ты посмел вломиться сюда! Как ты посмел разрушить наш дом! После всего, что пришлось вынести моей дочери! Ты вульгарный, аморальный…

— Ваша дочь — изменница и воровка, — фыркнула Рамона. — У вас нет никакого морального права что-то требовать.

— Умолкни! — рявкнула Лайла.

Дрюэри улыбнулся.

Ярость, тлевшая внутри Рамоны, вспыхнула ослепительным адским пламенем. Два брака разрушены, разрушены усилия множества людей, и все ради денег, а эта парочка еще смеет возмущаться, словно у них есть на это право. Ей все это просто осточертело.

— Было весело, — вздохнула Рамона, — но, кажется, никто из вас не понимает всей тяжести ситуации. Давайте я вам кое-что объясню.

Она встала и шагнула к Лайле. Пожилая женщина уклонилась влево, выдернув маленький, изящный пистолетик из-под одежды. Рамона ударила, направляя основание своей ладони снизу вверх, прямо в идеальный нос Лайлы. Хрящ хрустнул от удара, пришедшегося в две болевые точки — одна в середине носа, другая — в губном желобке над верхней губой. Секаре редко сражались безоружными, но если такое случалось, их атаки были направлены на отправление противника в нокаут, чтобы затем они могли разрезать их на кусочки.

Голова Лайлы запрокинулась, а пистолет с лязгом приземлился на пол. Вместо того, чтобы отключиться, Лайла живо вернула себе равновесие и с разворота зарядила молниеносный удар ногой. Рамона уклонилась вправо, но Лайла была слишком быстрой. Ее берцовая кость врезалась в ребра Рамона. Ослепляющая боль пронзила ее левый бок. Если бы она не уклонилась, ее ребра треснули бы как сухой хворост.

Лайла бросилась на нее, нанося сокрушительный удар локтем.

Не в этот раз. Рамона раскрыла секо-щит и локоть стукнулся о силовое поле, а она заехала правой ладонью по уху Лайлы.

Глаза женщины закатились, и она рухнула, как подкошенная, с глухим ударом приземлившись на ковер.

Дрюэри не шелохнулся.

Рамона превратила свой правый секо в узкий шип, проколола им пистолет, разрезала его напополам и отшвырнула кусочки в сторону. Имплант С-класса приведет Лайлу в чувства в считанные секунды. Рамона убрала секо, перевернула Лайлу на живот, схватила ее за руку, вывернув ей запястье, и наступила на ее спину.

Дрюэри не шелохнулся.

Смотри, я заполучила твое не-такое-уж-секретное-оружие, и ее голова все еще на месте.

Лайла охнула и попыталась выдернуть руку, но Рамона крепко держала ее за запястье. Лайла разразилась руганью.

— Твоя дочь забрала кое-что мое, — невозмутимо продолжила Рамона. — Моего мужа она может оставить себе, это его выбор. А вот моё исследование — оно принадлежит мне и моей семье. У твоей испорченной дочурки нет никакого права наживаться на нем. Скажи мне, где она, пока я не начала резать твою жену на кусочки.

— Я федеральный сенатор! — взревел Дрюэри.

— Мне это до лампочки.

— Вы всерьез думаете, что вам сойдет с рук прямое нападение на офицера Сената?

— Я бы начал с ее носа, — предложил Матиас.

— Лучше с руки, — возразила Рамона. — Руку еще можно пришить. Оставим им надежду.

— Ах ты мерзкая, тупая сука, — прорычала Лайла.

Рамона выкрутила запястье Лайлы на полсантиметра, и женщина вскрикнула. Улыбнувшись, Рамона выпустила левый секо в виде короткого прямого лезвия.

— Новая Адра, — сказал Дрюэри, отчеканивая каждое слово.

— Тео! — взорвалась Лайла.

— Кассида под надежной защитой, — отозвался он. — Мы ничем не сможем ей помочь, пока не избавимся от них здесь.

— Где и когда? — потребовал Матиас.

— Фестиваль летнего солнцестояния, — ответил Дрюэри.

Празднование летнего солнцестояния в Адре было известно на всю планету. Оно началось много веков назад с секты, посвященной поклонению природе во всех формах, и на протяжении веков превратилось в празднование всего, что связано с Далией. Через пять дней тысячи торговцев выстроятся вдоль улиц Адры, предлагая все: от вкусной еды и безделушек до фонариков и пакетиков с разноцветной блестящей пудрой, которую можно будет бросать в воздух во время танцев. Десятки тысяч людей будут танцевать по городу в радостном, шумном, красочном хаосе.

— Когда ты продался вандалам? — спросил Матиас.

— Семь лет назад. Они отследили беглянку до Рады и нуждались в дипломатических разрешениях, которые позволили бы им остаться в системе, пока они прочесывали планету в ее поисках. Я протолкнул их заявки по нужным каналам во имя укрепления дипломатических и торговых отношений. Это было маленькое одолжение, но они были щедры в проявлении своей благодарности.

Какой же ты жадный слизняк.

— Как они узнали об исследовании секо? — спросил Матиас все тем же сдержанным голосом.

— От барахольщика, продавшего вам базы данных. Идиот пробрался в пространство РЗ и там попался. Он рассказал им все о секо и много ещё чего другого, чтобы спасти свою шкуру. Моя связь с тобой через Кассиду была счастливой случайностью. Я пытался не забывать о твоих интересах, изначально указав им на Дейвенпортов.

— Вы такой заботливый. — Рамона не смогла избавиться от желчи в голосе, слушая это наглое вранье. — Говорили бы вы честно, Сенатор. Вы планировали обокрасть нас с самого начала. Вы указали им на Дейвенпортов, зная, что их предложение о покупке будет отклонено. Так вы показали им, что единственный путь к технологии секо лежит через вас, а затем выставили им заоблачную цену.

Дрюэри вздохнул.

— Вандалы привыкли делать все по-своему. Вместо того, что пререкаться с ними, я провел им наглядную демонстрацию. Это сделало их более… сговорчивыми. Я просто вел торг с позиции силы. В конце концов, наибольший риск пришлось бы взять на себя моей дочери.

— Я бы