Довериться Судьбе (СИ) - Мороз Настя

— Ничего ты не понимаешь, балбес! Знаешь, где я видела этих родовитых родственничков?

— М-м, где? — заинтересовался Кевин.

— А вот не скажу, маленький ты ещё и глупый!

— Это я маленький?! Да я своим «маленьким»… Кхм, что-то не туда меня занесло, — сконфуженно пробурчал оборотень.

— Говорю же, балбес. А если серьёзно, ну вот чувствую я, что этот посол что-то знает обо мне. И я не выдумываю и не жажду оказаться в каком-либо влиятельном роду. Просто хотела бы знать правду и быть готовой ко всему.

— Ты как мой братец, тот тоже вечно ко всему готовится и везде ему враги мерещатся.

Я улыбнулась, вспомнив Сербина, старшего сына Найтура. Это он тогда ухахатывался в лесу при первой нашей встрече.

— Молодец твой брат, потому что чтобы удержать мир, нужно готовиться к войне.

Кевин окинул меня внимательным взглядом.

— Янка, ты меня порой пугаешь. Я старше тебя на несколько лет, и иной раз чувствую, что ребёнок по сравнению с тобой.

— Угу, — мысленно треснув себя по голове, решила перевести образовавшуюся неловкость в шутку, — ещё скажи, что женишься на мне, раз я такая умная.

— Чур, меня, — передёрнул плечами этот шут, — не потерплю, чтобы жена была умнее.

- Ой, да я сама за балбеса не пойду. Мучайся с тобой потом всю жизнь.

— Вот поэтому я тебя и люблю, по-сестрински, — ничуть не обиделся Кевин, — ты такая у меня одна, а самок и без тебя хватает.

Вот на такой радостной ноте меня передали из рук в руки тётушке Аве и отправились покорять очередное девичье сердце, которое и само порой жаждало покориться.

Все свои подозрения по поводу посла, я не забыла и приберегла до поры до времени, лишь у тётушки спросила:

— Как оборотень может подтвердить свою принадлежность к знатному роду?

Тётушка не стала интересоваться причиной вопроса и просто ответила:

— Есть Родовая книга, куда записывают имена всех младенцев и хранится она у Главы рода.

Хм. Это мне ничем не поможет — имя-то я как раз не знаю.

— А если, допустим, память потерял, и имя не помнишь?

Ава прикрыла глаза и потеребила длинную цепочку на шее, которая почти на половину пряталась под лифом платья.

— Есть одна вещь, которая имеется только у высокородных — это серебряная подвеска с гравировкой рода — Либерон.

Значит, в медальоне находится Либерон, который подтверждает мой высокородный статус.

— Допустим, но что с ним делать? Имени не помнишь, к которому роду принадлежишь не знаешь. Что делать дальше?

— Идти на приём к Владыке. У него хранятся эскизы, по которым изготавливаются Родовые знаки.

Приплыли. Где я, а где Владыка оборотней?

А вдруг это, вообще, не мой знак?

— А если кто-то нашёл чужой Либерон, сможет выдать себя за знатного?

— Нет, конечно, — отмахнулась тётушка, — это легко проверить, потратив всего лишь каплю своей крови. Рисунок должен засветиться. Да и потерять Либерон невозможно, он магически привязан к владельцу.

Облом, всё-таки я высокородная.

И свет был, и расстаться с подвеской не могу. Рука не поднимается. И не из-за жадности, просто что-то в душе переворачивается и не даёт её где-нибудь оставить.

— А если капнуть кровь на знак другого рода?

Тётушка удивлённо помотала головой.

— Ничего не случится.

Вот и подтвердились мои подозрения и опасения.

Я всё-таки родовитая мадам и медальон с тем, что внутри, точно мой. И подтвердить это труда не составит, капнуть кровь при свидетелях на свой Либерон. Но что бы утвердиться в роду, надо сначала узнать свой род. А это можно выяснить двумя способами. Вернее тремя: приём у Владыки, меня найдут родственники, либо самой ходить по родовитым домам, надеясь на удачу.

Первое и второе на грани фантастики, а стучаться в двери, словно выпрашивая милости, тоже не собираюсь. Да и ждут ли там меня?

Вот и выходит, что имея Либерон, остаюсь я просто Яной без рода и племени.

Может и неплохо это? Зачем нужен род, который отрёкся от ребёнка? Как могла малышка оказаться у людей? Не своими же ножками дойти.

Нет уж, таких родственников мне и даром не нать. Отказались один раз, откажутся второй. А то и хуже — прихлопнут как надоедливую муху, чтоб жить не мешала.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Хроня ведь так и не выжила.

Конечно, я не буду всю оставшуюся жизнь жить у тётушки. Вот поднакоплю деньжат, куплю домик, обзаведусь семьёй. Своей. Личной. И без знатного рода хорошо проживу. Вон, полная деревня незнатных.

Я птица вольная, захочу в город перееду, или вообще в другую провинцию переберусь, а может и в столицу какого-нибудь округа. Всё в моих руках, главное чтоб родственники не объявились.

Пожелав спокойной ночи тётушке, отправилась отдыхать, а утром пришлось провожать величавых гостей. Посол никаких поползновений в мою сторону не делал и, кажется, не замечал вовсе. Но имя его я запомнила, так на всякий случай. Лардок ра-Донский. Вот эта «ра» и указывала всем оборотням на знатное происхождение.

И как только незваные гости скрылись за поворотом, мы с Кевином рванули в лес «выгулять» своих зверей.

Иногда, совершая такие пробежки, мы брали с собой Тина, но сегодня хотелось оторваться по полной, поэтому малыша решили позвать в следующий раз. Можно навестить его вечером в человеческом обличии, наплевав на нелепую ревность Далии.

По деревне мы шли чинно и важно, а стоило выйти за ворота, рванули до леса наперегонки.

Эта серая морда и на двух ногах вечно меня обгоняла, а уж в звериной ипостаси и подавно. Но я не обижалась на это, главное рядом друг, с которым можно вот так, не боясь осуждения, и побегать, и посмеяться и подурачиться.

Не с тётушкой Авой мне бегать? С Тином тоже другое, с ним прогулки были более степенные. И под нашим неусыпным двойным надзором.

Сейчас мне хотелось драйва, скорости и адреналина, чтобы выпустить на волю все проблемы и переживания. Как можно полнее отдаться воле белоснежной ласки.

Ей много чего не разрешалось. Многое, даже нормально поохотиться. Была лишь игра в охоту, которая не доводилась до логического конца. Не убий — было заповедью. Хочешь мяса? Поиграй с мышкой, но отпусти, а дома получишь полную миску слабо прожаренного мяса.

Быстро добравшись до леса, мы стали готовиться к обороту. Кевин уединился за большим деревом с одной стороны, я с другой.

Вообще, оборотни легко воспринимают оголение на людях. Дежурные, кто ходит на патрулирование близлежащих территорий, не стесняясь, раздеваются при товарищах и бегут на бдение службы.

Никогда не забуду, как Кевин впервые вывел меня в лес на обучающие занятия три года назад и без стеснения начал снимать одежду прямо на моих округлившихся глазах. Всё понимаю, давно не девочка (по прошлой жизни) и на обнажённых мужчин смотрела с удовольствием, но, то любовники, а то друг! Совсем мальчишка в моих глазах.

В общем, попросила его при мне больше не щеголять голым тылом, а разоблачаться в сторонке. Волк очень удивился и стал выпытывать, почему я стесняюсь? Попутно прочитал мне лекцию на тему, что девочки, оказывается, отличаются от мальчиков некоторыми выдающимися и не очень особенностями. Вдобавок вознамерился мне это наглядно продемонстрировать.

Тут я не выдержала и сказала:

— Если ты сейчас мне это покажешь, я решу, что ты ко мне клеишься. Нет? Тогда заткнись и зайди за дерево, если не передумал со мной бегать. А если для тебя так важно показать мне свою выдающуюся особенность, то я могу и с другим погонять по лесу.

Кевин тогда молча зашёл за дерево и больше мы эту тему не поднимали.

С рыжим лисёнком Тином таких сложностей не возникло, он выслушал мою просьбу и сам спрятался за дерево.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Я улыбнулась накатившим воспоминаниям и аккуратно сложила свою одежду. Через минуту уже стояла на четырёх лапах в образе белоснежной маленькой ласки. На мгновение в глазах помутилось от нахлынувших запахов и звуков, призывающих отдаться на волю инстинктам, но как всегда это не продлилось долго, и я вернула над зверем контроль.