Бухгалтер Его Величества (СИ) - Иконникова Ольга

Он смотрит мне прямо в глаза.

Нет, я ничуть не верю в его честность. И в то, что он хоть немного сожалеет о своих былых аферах. И в то, что он не будет обманывать и меня саму.

И всё-таки я решаю попробовать с ним поработать. Ну, кто еще сможет снабжать меня столь важной информацией?

– Учтите – я не смогу вам много платить. Особенно на испытательном сроке.

Он задумывается на секунду, наверно, пытаясь решить, стоит ли соглашаться на такие условия, а потом кивает несколько раз:

– Вы не пожалеете об этом, ваша светлость!

Надеюсь, что нет. Хотя, признаться, я не уверена в этом.

30. Вечернее чаепитие

Карета его величества прибывает в дом графа Помпиду, когда мы с Сюзанной гуляем по тенистой аллее. Графиня замечает вензель на дверце и восторженно ахает:

– Дорогая Элен, что бы это значило?

При этом взгляд ее не оставляет сомнений в том, какой смысл вкладывает она в свои слова. А у меня нет ни сил, ни желания возмущаться. Не сомневаюсь, что после визита во дворец ровно то же самое, что и графиня, обо мне станут думать и другие.

Она настаивает, чтобы я переоделась. Платье, в котором я гуляю сейчас, кажется ей недостаточно красивым, чтобы появиться в нём перед его величеством.

А я думаю совсем о другом. О том, что не приготовила никакого подарка для маленькой Эмили. Признаться, я была уверена, что у короля найдутся другие, гораздо более важные дела, и он забудет о приглашении.

Хотя, с другой стороны, что я могла бы ей подарить? У принцессы, наверно, есть всё, что она пожелает.

На сей раз дорога до дворца занимает куда меньше времени. Когда карета подъезжает ко крыльцу, и лакей помогает мне из нее выйти, я понимаю, что мой визит сюда не долго останется тайной. На ступеньках стоят несколько разодетых как павлины мужчин и дам, которые смотрят на меня с интересом и завистью. Уверена, некоторые из них решают сейчас непростую задачу – стоит ли уже искать моего расположения или пока остаться в стане герцогини де Жуанвиль?

При мысли о герцогине у меня портится настроение. Похоже, в ее лице я обретаю весьма могущественного врага. Да, я вовсе не собираюсь претендовать на внимание его величества, но разве красавица Клэр мне поверит?

Я иду вслед за слугой по коридорам дворца, и на нашем пути встречаются и другие придворные – в том числе и министр финансов маркиз Жаккар. Сейчас он приветствует меня куда более уважительно, чем раньше. На губах его я вижу улыбку. Теперь те полномочия, которые его величество обещал мне дать, маркиз будет связывать именно с этим визитом. С визитом молодой красивой дамы в апартаменты его величества.

Впрочем, стоит ли беспокоиться о своей репутации в Тодории? Я уеду отсюда, как только выполню условия договора. Так какая разница, что все эти люди будут обо мне думать?

Слуга распахивает очередную дверь, и я оказываюсь в прелестной розовой комнате. Полупрозрачные розовые шторы на окнах, розовая с голубыми цветочками ткань на стенах и розовый пушистый ковер на полу.

А вот маленькая принцесса одета в лиловое платье. Когда я вхожу в комнату, она спрыгивает с дивана и приветствует меня забавно-торжественным реверансом. Я отвечаю ей тем же.

– Рада видеть вас, ваша светлость! – сообщает она.

– Благодарю за приглашение, ваше высочество! – в тон ей отвечаю я.

На стоящем у окна столике уже расставлены фрукты и сладости, и когда слуга приносит на серебристом подносе фарфоровые чашки и чайник, принцесса без лишних церемоний берет меня за руку.

– Вы непременно должны попробовать всё это. Особенно вишневые пирожные.

Она слишком серьезна для столь маленькой девочки – жизнь во дворце накладывает отпечаток на ее манеры и поведение.

Я послушно сажусь на предложенный стул и беру именно вишневое лакомство.

– Не правда ли, это очень вкусно? – она так хочет, чтобы мне понравилось угощение, что я не могу ее разочаровать.

– Восхитительно вкусно! – охотно подтверждаю я.

Тем более, что пирожное и в самом деле просто тает во рту.

– Ты тоже любишь гулять по городу? – девочка отставляет тарелку в сторону и внимательно смотрит на меня.

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})

Глупо это отрицать, учитывая, что мы встретились с ней на площади. И всё-таки я говорю:

– Ваше высочество, вы не должны выходить в город одна. Это может быть опасно. На улицах встречаются не только добрые люди.

Она кивает:

– Да, папа тоже так говорит. Он очень сердился в тот день.

– Конечно! – сразу же откликаюсь я. – Он вас любит и беспокоится о вас.

– Я знаю, – она улыбается, но улыбка у нее получается не слишком радостной. – А я так часто расстраиваю его. Я не нарочно! Правда-правда!

Я не верю, что этот милый ребенок может кого-то расстраивать. О чём и заявляю вслух:

– Вы всего лишь не должны сбегать из дворца. Думаю, этого будет достаточно для того, чтобы его величество был вами доволен.

Но она качает головой:

– Нет, папа огорчается не только из-за этого. Он злится из-за моих разговоров с феями.

Ого! Я слишком резко ставлю чашку на блюдце, и звонкий фарфоровый звук проносится по комнате.

– Вы разговариваете с феями?

Она, не задумываясь, подтверждает:

– Да, они часто приходят ко мне по ночам. Только папа считает, что я всё придумываю. Он их не видит. И мадемуазель Шанталь не видит. И даже Лу.

Я так увлекаюсь беседой, что пропускаю момент, когда его величество заходит в комнату дочери. И вздрагиваю, когда он слишком резко говорит:

– Моя дорогая, ты совсем заговорила ее светлость!

Мне кажется, или он действительно недоволен выбранной дочерью темой?

31. Разговор в парке

– Надеюсь, Эмили не слишком утомила вас разговором о феях? – его величество бросает на меня странный взгляд, в котором заметно беспокойство.

Чего он боится? Я не увидела в словах девочки ничего особенного. Обычные фантазии ребенка, желающего населить реальный мир милыми существами из волшебных сказок. Я и сама в детстве уверяла родителей, что у меня в шкафу живет домовой.

– О нет, ничуть! – торопливо отвечаю я, и вижу, как светлеет лицо короля. – Наш разговор был весьма интересным.

Мы идем по аллее дворцового парка. Принцесса бежит впереди, играя с маленькими забавными собачками. Позади нас на расстоянии нескольких шагов идут два офицера из королевской охраны.

– Моя дочь слишком любит придумывать то, чего нет на самом деле.

– В ее возрасте это совершенно нормально, – я говорю без тени сомнения. Я помню о словах Сюзанны, но пока ничто в поведении девочки не наталкивает меня на мысль, что ее рассудок поврежден.

– Да, возможно, – соглашается он. – Но разве вам не рассказали еще, что большинство придворных считают Эмили сумасшедшей? Если еще не рассказали, то не сомневайтесь – расскажут. Мне горько об этом говорить, но к такому же выводу пришли и большинство докторов, к услугам которых я обращался.

– Значит, нужно искать других докторов! – восклицаю я. – Ее высочество еще слишком мала, чтобы можно было делать такие выводы.

Его величество грустно улыбается:

– Благодарю вас за поддержку, ваша светлость. Не думайте, что я не продолжаю борьбу. Просто бывают ситуации, когда бороться бесполезно. И сейчас я говорю не только об Эмили. На балу вы видели мою сестру – принцессу Луизу. К сожалению, ее здоровье тоже очень слабо – правда, в ее случае речь идет не столько о душевной, сколько о физической немощи. Наш род вымирает. Иногда мне кажется, что на него наложено проклятье – кем-то очень могущественным и жестоким.

– О, ваше величество…, – я не знаю, что сказать. Да и разве хоть какие-то слова могут облегчить боль отчаявшегося отца и брата?

(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})

Принцесса машет нам рукой, и мы машем ей в ответ.

– Даже мой дядя полагает, что я не должен был признавать Эмили своей дочерью официально. Что ей самой было бы лучше, если бы она росла обычным ребенком, и к ней не было бы приковано столь пристальное внимание недоброжелателей. Но мне была невыносима сама мысль о том, что она будет воспитываться не только без матери, но и без отца.