Мэри-Дженис Дэвидсон - Пленница любви

Но даже когда его ладони поглаживали все ее тело, а губы сладко терзали ее рот, человеческая часть разума твердила ему, что Дженни действительно перепугана по смерти, раз готова отдаться ему, хотя совсем недавно морила себя голодом и расхаживала голой лишь для того, чтобы выказать ему свое презрение. Майкл сделал наконец над собой героическое усилие.

— Ты не можешь уехать, — прорычал он, покусывая мочку ее уха и спрашивая себя, как ему отстраниться от этого тела, когда его член буквально горит огнём, а ее мускусный аромат заполняет его ноздри? — Это небезопасно.

Она приподняла голову, прижимаясь лбом к его плечу.

— Знаю. Я знала, что ты мне не разрешишь, просто была в отчаянии. Я все следила за этой луной и совсем расклеилась, поэтому… Боже. Мне так стыдно…

Майкл поцеловал холмик ее груди.

— Не говори этого.

— Но все равно это так. — Дженни не отстранилась, позволяя ему зарыться лицом в ее грудь и словно не замечая того, что она перебирает пальцами его волосы. Майкл, даже мечтая о куда большем, таял от этих легких прикосновений, от ее пусть и временной покорности

— Потому что пыталась с помощью своего тела получить то, что хочешь?

Дженни не ответила, но он ощутил, как она нервно сглотнула.

— Это вовсе не делает тебя плохой. Скорее опасной. — Он усмехнулся. — Угрызения совести — вот что делает тебя человеком. — Он лизнул, потом нежно прикусил чувствительную кожу под грудью. Дженни вздрогнула, и Майкл услышал, как она сдавленно выдохнула.

— Думаю, — осторожно сказала вдруг она и зашевелилась, пытаясь выбраться из-под его тела, но, поскольку Майкл явно отказывался ей помогать, не слишком-то преуспевая в этом нелегком деле. — Раз уж ты не позволяешь мне уехать, нам нет нужды продолжать.

— Ты же не собираешься меня прогнать? — Наверное, на его лице отразился весь ужас, который он испытал, потому что в ее глазах вспыхнул дьявольский огонек.

— Да, — сказала она, — как раз собираюсь. Ты же обещал не принуждать меня, если речь не идет о наказании. А я не сделала ничего плохого…

— Пока что, — иронично вставил он.

— …поэтому тебе пора, — торжествующе закончила Дженни.

Майкл понял, что ей безумно нравится это ощущение власти над ним, а еще Дженни очень интересно, уйдет ли он на самом деле, хотя оба они могли чувствовать, как напряженно пульсирует его член.

— Дженни, умоляю…

— Нет, — отрезала она, поджав губы, но в то же время держась настороже, и Майкл, уловив острый запах ее тревоги, притворно застонал и сполз с кровати, поправляя свои джинсы, чтобы хоть как-то уменьшить дискомфорт.

— И насчет обещания…

— Вон!

Последнее, что он увидел, прежде чем выйти из комнаты, это ее взгляд, полный изумления и восторга.

Глава 9

— Что ты имеешь в виду, говоря, что вы все уезжаете? — пробормотала Дженни, делая большой глоток из кружки с горячим шоколадом.

Мойра, не обратив внимания на протесты Дженни, твердившей, что «ей, черт возьми, не нужна горничная», застелила кровать и, собрав грязные тарелки после обеда хозяйки, подняла глаза:

— Не все, только женщины, миледи.

— Но почему?

— Потому что вы так хотите, — просто сказала та.

— Но я никогда вам этого не говорила, кроме того ваш босс — Майкл, а не я.

— Альфа-самка призналась своему мужчине, что ее тревожит наше присутствие здесь этим вечером. Поэтому мы уходим. — Мойра пожала плечами. — Вот и все.

— Но я вовсе не… — Перехватив взгляд Мойры, Дженни замолкла. — Ну ладно, говорила. Но я ведь сказала это не вам. Только Майклу.

— У оборотней, — с улыбкой заметила Мойра, — очень острый слух. Кроме того, мы чувствуем запах вашего страха. И не хотим еще больше пугать.

— То есть вы действительно уйдете сегодня вечером из дома? Ради меня? Хотя я об этом даже не просила?

Мойра лишь бросила на нее взгляд, говорящий что-то вроде: «ну наконец-то до нее дошло».

— Правда, — медленно произнесла Дженни, — есть еще вероятность, что вы уходите только ради того, чтобы я не увидела, как вы все-таки не превратитесь в волков.

— После всего, что вы видели? Чувствовали? Ели?

— О, не напоминай мне!

— Вы все еще думаете, что мы чокнутые? Полгорода? Все, кто живет в этом доме? И отец вашего ребенка в том числе?

Дженни фыркнула:

— Ну я не говорила, что вы не меня убедить…

И тут же поежилась под суровым взором Мойры.

— Ну, — Мойра взялась за поднос, — в любом случае мы уходим. До завтра.

— Стой! — Дженни вскочила на ноги и чуть было не вцепилась в рукав Мойры, словно ребенок. — Ты сказала, что уезжают только женщины. А как насчет парней?

— «Парни», — сухо сказала та, — думают, что вы должны с этим справиться сами. То есть они остаются.

— Да уж, — крикнула Дженни, когда за Мойрой захлопнулась дверь. — Ну конечно же, остаются.

Она пнула подушку с такой силой, что та пролетела через всю комнату.

В дверь между спальнями коротко постучали, она приоткрылась, и в образовавшейся щели появилась голова Майкла.

— «Конечно же, остаются?» Ты о чём? И хватит швыряться подушками, им больше ста лет.

Дженни, как раз поднимавшая подушку, тут же ее выронила, словно та была раскаленной.

— Все женщины уезжают, — в ее голосе прозвучало обвинение.

Майкл нахмурился.

— Знаю, мне сказали. Кажется, они стали довольно преданны тебе за последние, — он бросил взгляд на свое левое запястье, — семьдесят два часа.

— Но парни-то остаются.

— Да. — И увидев замешательство на ее лице, Майкл добавил: — Женщины делают то, что хочет альфа-самка, и точка. А мужчины делают то, что будет лучше для нее. А это далеко не всегда одно и то же.

— Замечательно. То есть я и в самом деле так думаю. — Дженни театрально зевнула и потерла глаза, чувствуя, как на нее вдруг нахлынула усталость, которой она не могла сопротивляться. Она взглянула на Майкла и призналась, безо всяких шпилек и насмешек: — Мне страшно.

— Знаю.

— И почему это ты говоришь таким тоном? — сердито спросила она, вновь потирая глаза. — Так нежно и мило.

— Потому что я восхищаюсь тобой. Не только твоими физическими прелестями, как ты думаешь. — Он умолк, а затем добавил, так же открыто, как она только что заявила о своих страхах: — Я люблю тебя.

Дженни задохнулась на середине зевка и широко распахнула глаза:

— Нет, ты не можешь!

— Разве? — на его лице медленно расползлась та самая сексуальная улыбка, что вечно очаровывала Дженни.